XVI. Государственные помыслы
"Истинный человек и сын Отечества есть одно и то же".А. Н. Радищев.
1 ноября 1761 года по случаю дня рождения И. И. Шувалова Ломоносов прислал ему неожиданный подарок - письмо "О размножении и сохранении Российского народа". Ломоносов решил поделиться с Шуваловым своими мыслями о благе и преуспеянии родины в скромной надежде^ что "может быть найдется в них что-нибудь к действительному поправлению российского света служащее", ибо ревность к делам отечества не позволяет ему и малейшего "хотя бы только по виду полезною обществу оставить" под спудом1.
1 (Свыше 100 лет письмо Ломоносова находилось под цензурным запретом. В 1819 году ею попытался опубликовать с важными пропусками В. Олин (в "Журнале древней и новой словесности"). По этому поводу возникло целое разбирательство. Цензор Яценков, одобривший рукопись, едва не поплатился должностью. В 1842 году письмо с еще большими пропусками было напечатано в "Москвитянине" М. П. Погодиным. Полностью оно было напечатано только в 1871 году Н. С. Тихонравовым в журнале "Беседы в Обществе любителей российской словесности" (т. 117, стр. 72-86), а затем (по другому списку) в 1873 году П. П. Пекарским в журнале "Русская старина" (№ 10, стр. 565-580).)
Ломоносов, несомненно, надеялся, что некоторые его полезные мысли при содействии Шувалова проникнут в государственную практику. На большее он и не рассчитывал. Поэтому неправильно было бы рассматривать это письмо как изложение всей политической или социальной программы Ломоносова. Даже в пору своего наивысшего влияния Ломоносов не мог заговорить полным голосом о правах народа. Вопреки всей своей гордости, он должен был пройти через переднюю вельможи, чтобы постучаться к нему с народною нуждою. Он был связал не только в своих действиях, но и в выражении своих мыслей. Бескорыстно заботясь о пользе отечества, он готов был передать свои идеи Шувалову, не печалясь о своем имени, лишь бы они были осуществлены.
Послание Ломоносова к Шувалову производит впечатление подлинного письма,, а не политико-экономического трактата. Оно написано запросто, живым, метким народным языком, порывисто и даже запальчиво. Ломоносов излагает свои мысли не равномерно и не строго последовательно, отвлекается в сторону и торопливо высказывает свои попутно набежавшие замечания, как, например, о возможном действии электрической силы при возникновении болезней и поветрий во время солнечных затмений. Ломоносов написал свое письмо сгоряча, возможно, за один присест. Но мысли эти беспокоили его давно. Ломоносов сам говорит, что в основу его письма легли "старые записки", которые он нашел, "разбирая свои сочинения". Он полагает, что его "замеченные порознь мысли" (то-есть заметки) можно было расположить по следующим главам:
"1. О размножении и сохранении Российского народа.
2. О истреблении праздности.
3. О исправлении нравов и о большем народа просвещении.
4. О исправлении земледелия.
5. О исправлении и размножении ремесленных дел и художеств.
6. О лучших пользах купечества.
7. О лучшей Государственной Экономии.
8. О сохранении военного искусства во время долголетнего мира".
Таким образом, становится несомненным, что Ломоносов имел обыкновение записывать и даже систематизировать свои мысли, направленные "к приращению общей пользы", подъему экономической жизни, росту промышленности и торговли, распространению культуры и образованности и т. д.
Дошедшее до нас письмо к И. И. Шувалову касается только первой темы: размножения и сохранения российского народа, что Ломоносов, по его собственным словам, считал "самым главным делом". "Величество, могущество и богатство всего государства" состоит в обилии трудоспособного, здорового и благоденствующего населения, а "не в обширности тщетной без обитателей". Не от избытка людей, а от их недостатка страдает необозримая Россия, способная "вместить в свое безопасное недро целые народы".
Богатейшие земли оставались необработанными. Бурно развившаяся русская промышленность терпела жестокий недостаток в рабочих. Московские суконные фабриканты жаловались в 1744 году Мануфактур-коллегии, что им неоткуда взять рабочих. Вольных набрать негде, а помещики крепостных без земли не продают, кроме негодных. Главною причиною отсутствия свободных рабочих рук было, конечно, крепостное право, дававшее монополию на труд. Но и помещики испытывали недостаток в крепостных. Само правительство, втянутое в Семилетнюю войну, было крайне заинтересовано в увеличении подушных сборов, натуральных повинностей и рекрутов. И вряд ли случайно письмо Ломоносова к И. И. Шувалову почти совпало с изданием Указа о третьей ревизии (28 ноября 1761 года), которая должна была определить численность и состав податного населения России.
Ломоносов рассматривает причины убыли населения и предлагает свои "способы", принятие которых, как он даже высчитал, могло бы обеспечить "приращение Российского народа" до полумиллиона человек в год, "а от ревизии до ревизии в двадцать лет до десяти миллионов". Ломоносов хочет обратить внимание правительства, что народ лишен всякой медицинской помощи, особенно "по деревням", где "простые безграмотные мужики и бабы лечат наугад... с вороженьем и шептаньем", чем только "в людях укрепляют суеверие" и "умножают болезнь".
Ломоносов не отвергает вовсе народной медицины, которой приходилось довольствоваться в то время. "Правда, - пишет он о таких знахарях, - много есть из них, кои действительно знают лечить некоторые болезни, а особливо внешние, как коновалы и костоправы, так что иногда и ученых хирургов в некоторых случаях превосходят, однако все лучше учредить [лечение] но правилам, медицинскую науку составляющим". Страна испытывает большой недостаток в подготовленных медиках. Даже "войско Российское" терпит в них нужду. "Лекари не успевают перевязывать и раненых, не токмо чтобы всякого осмотреть, выспросить обстоятельства, дать лекарство и тем страждущих успокоить".
Он требует государственных мер для организации здравоохранения, чтобы было заведено "по всем городам довольное число докторов, лекарей и аптек". Для этого необходимо подготовить "довольное число Российских студентов" и положить конец засилыо иноземцев в медицине. Ломоносов указывает, что иностранцы умышленно не дают ходу русским людям в медицине. "Стыдно и досадно слышать, - пишет Ломоносов, - что ученики Российского народа, будучи по десять и больше лет в аптеках, почти никаких лекарств составлять не умеют". Все это происходит потому, что аптекари держат русских учеников в черном теле, ничему их не обучают и они "при решете и уголье до старости доживают и учениками умирают". Ломоносов предлагает: "Медицинской Канцелярии подтвердить накрепко, чтобы как в аптеках, так и при лекарях было довольное число учеников Российских, коих бы они - в определенное время своему искусству обучали и Сенату представляли".
Одним из существенных препятствий для увеличения населения была огромная детская смертность. И вот Ломоносов впервые в России говорит о необходимости широких государственных мер для охраны матери и ребенка. Он предлагает обратить серьезное внимание на "искусство повивальных бабок" и издать на русском языке особое наставление, собрав предварительно "дело знающих" повитух и спросив "каждую особливо и всех вообще и что за благо принято будет внести в оную книжицу", соединив ее с руководством по лечению детских болезней.
Книгу о повивальном искусстве Ломоносов предлагает не только распродать по всему государству, но и разослать по всем церквам, "чтобы священники и грамотные люди" могли пользовать этим наставлением неграмотных. А кроме того, Ломоносов предлагает "принудить властию" духовенство, чтобы оно крестило детей только теплой водой во избежание простуды. Ломоносов при этом сердито замечает, что не только в деревнях, но и в городе нередко крестят новорожденных зимой в самой холодной воде, иногда даже со льдом. Священники при этом ссылаются на предписание "требника", чтобы вода для крещения "была натуральная без примешения", а значит, "вменяют теплоту за примешенную материю, а не думают того, что летом сами же крестят теплою водою по их мнению смешанною", - замечает Ломоносов, почуявший, что и здесь он сталкивается с ненавистной ему теорией "теплотворной материи". Ломоносов требует настойчивой борьбы с поветриями, как он по-русски называет эпидемии. Меры эти должны состоять "в истреблении уже начавшегося или в отвращении приходящего", о чем необходимо медицинскому факультету составить особое наставление. Кроме болезней и эпидемий, Ломоносов обращает внимание на различные другие причины убыли населения, бытовые и социальные.
Он не закрывал глаза на черты отсталости, патриархальщины, на дикость феодальной страны. Он сурово осуждает проявления темноты и невежества, которые видит на каждом шагу. С раздражением описывает он церковные праздники: обжорство и разгул во время "широкой масленицы", неумеренные и изнурительные посты и безудержное пасхальное веселье, когда повсюду "разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки... лежат без памяти отягченные объядением и пьянством... недавние строгие постники".
Ломоносов убежден, что все эти обычаи "посягают на здоровие человеческое", что "круто переменное питание тела" разрушительно для здоровья, а потому предлагает либо вовсе отменить посты, либо перенести их на другое время, для чего даже созвать церковный собор. Ломоносов смело пишет, что православные посты - это всего лишь слепо заимствованный чужеземный обычай, сложившийся в других странах и в другом климате. Ломоносов вообще не видит толку в постах, утверждая, что лучше иметь "в сердце чистую совесть, нежели в желудке цынготную рыбу". "Обманщик, грабитель, не правосудный, мздоимец, вор прощенья не сыщет, хотя он вместо обыкновенной постной пищи в семь недель ел щепы, кирпич, мочало, глину, и уголье и большую бы часть того времени простоял на голове вместо земных поклонов", - пишет Ломоносов.
В этих словах слышится смелый голос просветителя, отрицающего всякую моральную ценность бессмысленного аскетизма и утверждающего, что только та добродетель истинна, которая связана с общественным благом. Нападая на такие обычаи и церковные установления, как посты, Ломоносов ополчался против всего старого мировоззрения. Он хорошо знал, как цепко держатся за букву и мертвое правило не только старообрядцы, но и прочий "православный люд". Выступая против постов, Ломоносов хочет разбить дух косности и консерватизма, мешающий прогрессивному развитию страны. Если бы удалось сломить посты, то это облегчило бы перестройку всего бытового уклада, означало бы решительный сдвиг в самой психологии народа. Это была, конечно, несбыточная мечта. Ни на что подобное не шла церковь и через сто лет. Но весьма примечательно, что Ломоносов не только мечтал о подобных новшествах, но и предлагал их правительству. В его голосе слышатся решительность и пафос петровских реформ.
Ломоносову кажется, что все, что он предлагает, не труднее и не больше того, что уже делал Петр. Заставил же Петр "матросов в летние посты есть мясо". "Ужасные обстоят препятствия", - пишет он Шувалову, однако разве легче было "уничтожить боярство, патриаршество и стрельцов" и вместо них создать новые петровские учреждения, новое войско, "перенести столицу на пустое место и новый год в другой месяц". Ломоносов борется за продолжение и углубление петровских реформ. "Российский народ гибок!" - восклицает он.
Ломоносов, безусловно, преувеличивает значение административных мер и государственной регламентации быта, оправдываемых соображениями "общей пользы". Однако в "Письме" Ломоносова содержится нотка, которая отделяет его от административного духа петровских реформ. Это забота о том, чтобы правительственные мероприятия не изнуряли народ и не ложились на него тяжким бременем. "Уповаю, что сии способы не будут ничем народу отяготительны", - заявляет Ломоносов. Ломоносов знал всю Россию сверху донизу, и за каждым, даже мелким, его замечанием стеной вставала русская действительность.
Он протестует против неравных и насильственных браков, когда по деревням "женят малых ребят для работниц" или приневоливают к замужеству, ибо такие браки обычно несчастливы, приводят к семейным раздорам, побоям и неблагоприятно отражаются на детях. Ломоносов поднимает голос против вкоренившегося обычая. Крестьяне, купцы и мещане устраивали "счастье" своих детей, не спрашивая их самих и руководствуясь только соображениями выгоды и приданого. В среде духовенства женились из-за места, принимая приход вместе с дочерью предшественника. Дворянство исходило из сословных интересов, не пренебрегая и денежными. Брак по свободному выбору был величайшей редкостью. Ломоносов выдвигает требование к духовенству: "жениха бы и невесту не тогда только для виду спрашивали, когда они уже приведены в церковь к венчанию, но несколько прежде". Однако Ломоносов не упоминает о наиболее чудовищных формах насильственного брака, вызванных крепостным правом, при котором помещики по своему произволу женили своих крепостных. Требование к священникам, чтобы они, услышав о браке по принуждению, "оного не допускали", было неосуществимо при полной униженности и зависимости сельского духовенства от помещика.
"Драки происходят вредные между соседями, а особливо между помещиками, которых ничем, как межеванием, утушить не можно". Ссоры из-за земли в то время кончались целыми кровавыми побоищами. Деревни шли на деревни с дрекольем, помещики вели друг с другом почти военные действия. 24 января 1752 года в указе "О нечинении на спорных землях ссор и драк" был приведен такой пример: "в прошлом 1750 году в Каширском уезде, па сенных асессора Алексея Еропкина покосах, дворовыми людьми и крестьяны бригадира Петра Архарова и вдовы княгини Львова убито одного Еропкина крестьян до смерти 26 человек". Сенатская комиссия установила, что крепостные Архарова и Львовой "для той с Еропкина крестьяны драки нарядно1 с дубьем, кольем, шестами и рогатинами выехали". Мерой против такого зла считалось "генеральное межевание", на чем настаивал в том же 1752 году Петр Шувалов. В 1754 году были предприняты попытки такого межевания в Московской губернии, но они встретили ожесточенное противодействие помещиков, доказывавших свои "исконные права" на заповедные межи. Началось такое сутяжничество, что межевание было остановлено. Только в марте 1765 года был издан Екатериной II указ об учреждении комиссии о государственном межевании.
1 (Нарядно - здесь в смысле "по приказу помещиков".)
"Для расколу много уходит российских людей на Ветку", - замечает Ломоносов в другом месте. И это также был наболевший и беспокоивший правительство вопрос. Старообрядцы в большом числе уходили от религиозных преследований за рубеж. Только в пределах одного гомельского староства на территории Полыни "укрывалось" в Ветковских слободах (в бассейне реки Сож) более сорока тысяч беглых старообрядцев. Сюда, как и на далекий север, бежали не только приверженцы старой веры, но и просто от помещичьего произвола и рекрутчины. Известно, например, что в 1743 году было поймано в Волоколамске двадцать крестьянских семей, пробиравшихся на Ветку. Некий пушкарский сын из Ржева подрядился не только их туда проводить, но и обучить "молиться по раскольничьи", чтобы их там лучше приняли. Ветковцы сносились всякими путями со своими единоверцами на реке Иргызе, с яицкими казаками, староверами на Припяти, в Подолии, на Буге, на Днестре и даже ушедшими за Дунай, в Туретчину. Из разных мест России тайные старообрядцы отправляли "на Ветку" своих детей для совершения обряда крещения или венчания, туда посылали "для отпущения" "грехи, записанные от умирающих". Ветковцы рассылали своим единоверцам "благословенные хлебы" и даже "запасное причастие", запрятанное в пустых орехах. Ожесточенных фанатиков, поддерживавших связь между старообрядцами и рисковавших при этом головой, пытался использовать в своих целях прусский король Фридрих во время Семилетней войны, о чем, повидимому, знал и Ломоносов. Не вдаваясь в рассуждения об общих причинах "раскола", Ломоносов лишь предположительно говорит, "не можно ли" ветковских беглецов возвратить "при нынешнем военном случае".
Так же осторожно касается Ломоносов вопроса о разбойниках. Разбойники представляли в XVIII веке грозную силу. В "Письме" Ломоносова отмечено, что по реке Ветлуге, на семьсот верст по течению, нет ни одного города - "туда с Волги укрывается великое множество зимою бурлаков, из коих не малая часть разбойников. Крестьяне содержат их во всю зиму на полтину с человека, а буде он что работает, то кормят и без платы не спрашивая паспортов". Объединившись с недовольными крестьянами, разбойники отбирали оружие у посланных против них команд. В 1747 году неподалеку от Гжатска крестьяне оказали поддержку ватаге разбойников. В сопротивлении участвовало около, семисот человек. Так продолжалось в течение всего царствования Елизаветы. Это была дремлющая Пугачевщина, обрушившаяся с неслыханной силой на дворянскую империю Екатерины II. Ломоносов в своем письме не касается социальных причин, вызвавших появление разбойников, ватаги которых составлялись из разоренных и измученных крепостным правом крестьян. Он указывает лишь на ущерб, причиняемый разбойниками, нарушение нормальной экономической деятельности, угрозу жизни и безопасности населения.
Ломоносов становится на узкоадминистративную точку зрения и предлагает ряд мероприятий для искоренения разбойников. Города надо обнести валами, рвами и палисадами; где нет постоянных гарнизонов, поставить мещанские караулы, завести постоянные ночлежные дома для проезжих, а прочим горожанам запретить пускать кого-либо на ночлег, кроме близких родственников, и т. д.
Ломоносов не затрагивал в своем "Письме" основ социального устройства, но сама жизненность поднятых им вопросов объективно сталкивала его с реальными условиями феодально-крепостнического строя. И как ни обходил Ломоносов в письме к фавориту царицы вопрос о крепостном праве, оно стучалось и напоминало о себе на каждом шагу. Как раз во время написания "Письма", накануне дарования "вольности дворянству" Петром III, чрезвычайно усилился помещичий произвол, свистел кнут и свирепствовала Салтычиха... Было бы несправедливо утверждать, что Ломоносов не видел страданий крепостного крестьянства или оставался равнодушным к бедствиям тяглой Руси. Ведь даже в письме к Шувалову, говоря о "живых покойниках" - беглых крестьянах, Ломоносов прямо пишет: "Побеги бывают более от помещичьих отяготений крестьянам и от солдатских наборов". Это достаточно ясно сказано. Правда, Ломоносов ни слова не говорит в своем "Письме" об устранении этих "помещичьих отяготений". Предлагаемые им "способы" внешне не затрагивают основ крепостного строя, но его неустанная борьба с темными сторонами окружающей его действительности, неразрывно связанными с крепостным правом, была объективно направлена против крепостного права.
Это обстоятельство вносило в рассуждения Ломоносова внутреннее противоречие. Ломоносов не восставал против феодально-крепостнического государства и не призывал к его ниспровержению. Напротив, он пытался использовать это государство и добиться от него конкретных мероприятий, направленных на улучшение жизни и просвещение народа. Ломоносов поступался своими социальными требованиями, несомненно более широкими, чем он мог позволить проявить их в письме к вельможе, ради непосредственного практического результата. Почти все его общественные выступления, речи, записки, проекты, письма проникнуты болью и тревогой за судьбу русского народа. Ломоносов полон горячего и искреннего желания сберечь каждого русского человека, обеспечить ему счастье и благоденствие, открыть для него путь к науке и образованию, не позволить теснить его всяческим пришельцам, безразличным или враждебным развитию его национальной культуры. Но Ломоносов не смог подняться до сознания необходимости освободительной революционной борьбы. И в этом отношении он, разумеется, стоит значительно ниже Радищева, вскоре после него выступившего с пламенным обличением крепостничества.
Идеология Радищева явилась вершиной русской революционной мысли и революционного действия для всего XVIII века. Ко времени его выступления классовые противоречия в России достигли необычайного напряжения, нашедшего свой выход в могучем движении Пугачева. Пугачевское восстание и сформировало окончательно Радищева - дворянского революционера, открыто перешедшего на сторону крестьянской революции.
Ломоносов сложился как человек и ученый за несколько десятилетий до появления революционной книги Радищева.
Ломоносов не шел на открытый и прямой штурм феодализма, как Радищев. До известной степени он даже пытался примирить прогрессивные тенденции буржуазного развития с помещичьим крепостническим государством. Но его патриотические помыслы были всецело направлены на благо выдвинувшего его великого народа, хотя он и не видел к этому иных путей, кроме всемерного развития производительных сил и просвещения своего отечества.
Государственные помыслы Ломоносова были устремлены в основном не на социальные реформы. Он отдавал свои силы прежде всего на то, чтобы обеспечить развитие производительных сил страны, освободить ее от иностранной зависимости, способствовать укреплению экономической и военной мощи Русского государства, подъему русской национальной культуры и науки. Ломоносова отличало от большинства современников исключительно глубокое понимание тех тенденций прогрессивного развития России, на путь которого выводили петровские реформы. В своем "Похвальном слове Петру Великому" Ломоносов прежде всего указывает на растущую экономическую независимость страны, обеспечивающую ее политическое и военное могущество: "'Коль многие нужные вещи, которые прежде из дальних земель с трудом и за великую цену в Россию приходили, ныне внутрь государства производятся, и не токмо нас довольствуют, но избытком своим и другие земли снабдевают. Похвалялись некогда окрестные соседи наши, что Россия, государство великое, государство сильное, ни военного дела, ни купечества без их спомоществования надлежащим образом производить не может, не имея в недрах своих не токмо драгих металлов для монетного тиснения, но и нужнейшего железа к приуготовлению оружия, с чем бы. стать против неприятеля. Исчезло сие нарекание от просвещения Петрова, отверсты внутренности гор... Проливаются из них металлы... Обращает мужественное российское войско против неприятеля оружие, приуготованное из гор Российских, Российскими руками".
Среди заслуг Петра Ломоносов отмечает создание условий для развития обширной внутренней торговли и торгового мореплавания, которые он объединяет под общим наименованием "купечества". Петр "отворил новые пристани на Варяжском море" и при нем с помощью каналов "совокуплены великие реки для удобнейшего проходу российского купечества, сочинены пошлинные уставы, утверждены купеческие договоры с разными народами".
Своеобразной особенностью развития русской промышленности со времен Петра явился рост крупной обрабатывающей промышленности, возникавшей при государственной поддержке. Русские казенные горные заводы были крупнейшими в Европе. Только на десяти пермских заводах работало 28 тысяч приписных крестьян, на казенной парусной фабрике в Москве-1 162 рабочих. Всего после смерти Петра насчитывалось уже 233 казенных и частных завода. Удельный вес крупной промышленности был очень велик и оставлял далеко позади западноевропейскую промышленность, складывавшуюся из множества мелких и распыленных предприятий.
Ломоносов в течение всей своей жизни боролся за дальнейшее развертывание петровской программы развития страны. Он конкретизировал и развивал ее в своих общественных выступлениях, проектах и планах и пытался реализовать ее в своей практической деятельности.
Однако это вовсе не означает, что Ломоносов пренебрегал значением сельского хозяйства или не уделял ему должного внимания. Напротив, Ломоносов, как никто в его время, стремился поднять уровень сельского хозяйства, поставить его на научную основу, о чем как раз мало помышляли рядовые помещики, отроившие свое хозяйство на даровом труде и безжалостном угнетении крепостных. В конце 1759 или в начале 1760 года Ломоносов набрасывает проект особой Государственной коллегии (сельского) земского домостройства. Это специальное научное учреждение, призванное разрабатывать вопросы сельского хозяйства по очень широкой программе. Во главе коллегии должны были быть поставлены президент и вице-президент, "весьма знающие в натуральных науках". Советники коллегии - физик, химик, натуральный историк и медик. Кроме того, при ней состоят ботаник, механик, геолог, специалисты-практики - лесовод ("форстмейстер"), садовник и другие.
Коллегия опирается на широкую сеть корреспондентов из дворян, управителей государственных и дворцовых деревень. Вместе с тем Ломоносов ходатайствует о позволении, "чтоб подавали всякие люди о економии", то-есть заботится о постепенном вовлечении в работу коллегии более широких слоев народа. Коллегии надлежит собирать известия о погоде, "о урожаях и недородах и пересухах", следить за экономической жизнью, связанной с сельским хозяйством, изучать экспортные возможности, или, как говорит Ломоносов, "смотреть о внутренних избытках в государстве". Среди тем, подлежащих изучению, Ломоносов намечает: "о лесах", "о дорогах и каналах", "деревенские ремесленные дела" и т. д. Ломоносов предусматривает создание опытной агротехнической базы, для которой необходимо отвести поблизости от Петербурга участок, "где бы разные места были, гористые и сухие, болотистые и глинистые и луговые". В обязанности членов коллегии входит "читать новые иностранные книги", чтобы использовать все ценное для нужд русского сельского хозяйства. Однако ученые должны не зарываться в книги, а постоянно думать о практике. Ломоносов указывает на оторванность от жизни западноевропейской сельскохозяйственной науки. "Хотя много издают в немецкой земли и в других местах, да потребляют мало". Русская наука должна итти своим путем!
Весьма замечательно, что в программу работ новой коллегии Ломоносов включил тему "о лесах". Эта тема занимала и его самого. В своем сочинении "о слоях земных" Ломоносов, указывая, что в случае "недостатка в дровах" можно будет широко пользоваться торфом и каменным углем, сообщает, что он предполагает изъясниться "о сем пространнее" в особом "Рассуждении о сбережении лесов". При этом он тут же иронически отзывается о "людях, кои у нас в России о сбережении лесов весьма и чуть ли не излишно в некоторых обстоятельствах попечительны". Повидимому, Ломоносов в этом не написанном или не дошедшем до нас сочинении противопоставлял чисто административным "попечениям" о сбережении лесов их правильное экономическое использование и рациональное лесоводство на научной основе.
Ломоносов, как никто в его время в России, сознавал роль и значение леса. Лесное хозяйство было для него неразрывно связано с научным изучением лесов как могущественного явления природы. Уроженец севера, Ломоносов любил и хорошо понимал жизнь леса. Огромные пространства России, покрытые тысячеверстными лесами, постоянно привлекали его внимание как ботаника, геолога, географа и экономиста. Его отдельные наблюдения и высказывания о природе леса отличались большой проницательностью. Так, им было отчетливо сформулировано положение о роли древесных пород в почвообразовании, причем его указание о положительном влиянии примеси лиственных пород к хвойным, особенно березы к ели, стало достоянием лесной науки лишь в XIX веке. Точно так же Ломоносов отметил, что большие лесные пожары не только "пользе человеческой вредны", иными словами - наносят сильный экономический ущерб, но, обнажая "земное недро", играют и существенную роль в геологических и геоморфологических процессах. Всю глубину этих замечаний Ломоносова смогла оценить только наука нашего времени, которая обратила внимание на значение лесных пожаров в образовании болот, заболачивании грунта, деградации вечной мерзлоты, на после пожарные изменения растительного покрова и т. д.
Коллегия должна поддерживать связь с Академией наук и с медицинским факультетом - тогдашними центрами естественных наук. Однако Ломоносов настаивает, чтобы коллегия сельского домостройства была самостоятельным учреждением, независимым от Академии наук. "Соединить с Академией ничего не будет добра", - замечает он, памятуя современные ему порядки. Проект Ломоносова не был осуществлен. Правда, в год его смерти ненавистный ему Тауберт представил Екатерине II свой план "Патриотического общества для поощрения в России земледельства и экономии". Этот план в урезанном и скомкаином виде повторял идеи Ломоносова и привел к созданию "Вольного экономического общества", просуществовавшего до 1917 года. То, что мыслилось Ломоносовым как государственное дело, осуществилось как частное, помещичье общество. Заботы Ломоносова о развитии сельского хозяйства продолжают усилия Петра, поощрявшего разведение табака, винограда, лекарственных растений и других технических культур, содействовавшего распространению холмогорского молочного скота и т. д.
Ломоносов мечтал о внедрении в русское сельское хозяйство новейших методов земледелия. О