Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Начало публичной дискуссии

Первая из названных статей появилась в сентябрьском номере "Нового мира"1. Ее автор Павел Симонов призывал к переориентации советской психологии: от подчеркивания определяющей роли внешних стимулов, характерного для павловского подхода, он предлагал обратиться к изучению других источников формирования человеческого поведения, включая внутренние, врожденные факторы. Симонов подчеркивал, что люди неодинаковы, что каждый из них обладает индивидуальными "потребностями". С биологической и социальной точек зрения, говорил Симонов, наличие таких различий между людьми может быть оценено только положительно, поскольку это полезно для развития "вида в целом". Так, любители приключений, люди авантюрного склада будут рисковать и могут при этом открыть что-нибудь новое, а люди более консервативного склада будут способствовать продолжению жизнедеятельности общества в том случае, если авантюристы потерпят неудачу. Симонов в этой статье выражает несогласие с точкой зрения, согласно которой акцент на наследственных факторах формирования человеческого поведения неизбежно ведет к консервативным политическим выводам. В самом деле, замечает он, само стремление к свободе как таковой, столь характерное для некоторых людей, может оказаться обусловленным наследственными факторами.

1 (См.: Симонов П. В. Искрящие контакты // Новый мир. 1971. № 9. С. 188-205.)

Автором другой статьи был В. П. Эфроимсон - биолог, являющийся специалистом в области генетики человека. Эта статья, озаглавленная "Родословная альтруизма", стала одной из наиболее заметных публикаций за все время дискуссии, ведущейся в советской печати по проблеме "природа - воспитание"1. Даже сегодня в частных разговорах с советскими гражданами можно услышать ссылки на эту статью как на своеобразный первый "залп", положивший начало публичной дискуссии по проблемам соотношения биологического и социального.

1 (См.: Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма // Новый мир. 1971. № 10. С 193-213.)

Вслед за Симоновым Эфроимсон высказывает в этой статье сожаление по поводу того, что в советских исследованиях преувеличивается роль социальных факторов в формировании человеческого поведения. По его мнению, в становлении интеллекта человека гены играют не меньшую роль, чем среда1. Более того, в полемическом задоре Эфроимсон пишет о том, что именно в ходе естественного отбора у людей выработались такие качества, как альтруизм, героизм, способность к самопожертвованию, стремление к добру, уважение к старшим, родительские чувства (особенно чувство материнской любви), любознательность и т. п.2 Он утверждает, что все перечисленные выше характеристики имели с точки зрения эволюции человека приспособительный характер, поскольку без этических инстинктов племя также не могло бы существовать, как и в тех случаях, когда у людей этого племени не было бы одной ноги, руки или глаза. Аргументируя эти взгляды, Эфроимсон ссылается на исследования явлений "родственного отбора" и "включенной приспособленности", осуществленные в 60-х годах Уильямом Д. Гамильтоном, на которые, спустя некоторое время, опирался и основатель социобио-логии профессор Гарвардского университета Э. О. Уилсон. (Следует отметить, что, в отличие от последнего, Эфроимсон называл большее количество форм поведения, которые, по его мнению, определялись генетическими факторами.) Таково вкратце положительное, по мнению Эф-роимсона, влияние генов на поведение человека. Что же в таком случае можно отнести к отрицательным моментам этого влияния? В этом вопросе суждения Эфроимсона носят еще более спорный характер. Он, в частности, задается вопросом о том, почему в Советском Союзе продолжает существовать такое явление, как преступность, несмотря на то что социальные условия в стране значительно изменились. По его мнению, "с ослаблением острой нужды и других чисто социальных предпосылок преступности начинают яснее выступать предпосылки биологические"3. Особое значение, считает он, наследственные факторы имеют при объяснении рецидивной преступности. При этом он ссылался на результаты исследований близнецов, которые показывали, что если один из них оказывался преступником, то и второй становился им, причем в тех случаях, когда близнецы были однояйцовые, эта связь прослеживалась с большей очевидностью4. Ссылка именно на эти исследования раскрывала ошибочность тех посылок, на которых Эфроимсон строил свои представления; дело в том, что часть тех исследований, на которые ссылается Эфроимсон, была проведена в Германии и странах Центральной Европы в конце 20-х и 30-х годах, то есть в то время, когда многие исследования в области генетики человека проводились на основе ложных этнических (расовых) и генетических представлений, что указывало на сомнительный характер самих этих исследований. Другими словами, эти исследования, проводимые с близнецами, не всегда выдерживали критического рассмотрения, и именно это обстоятельство и не учитывал Эфроимсон, ссылаясь на них в своих работах5.

1 (О том, что Эфроимсон делал такие заявления, можно прочесть, в частности, и в книге И. Т. Фролова "Перспективы человека" (М., 1979. С. 209). В последующие годы Эфроимсоном была написана большая работа, в которой умственная деятельность гениальных ученых и выдающихся политиков интерпретировалась с точки зрения их генетических особенностей. Эта работа не была опубликована в Советском Союзе:)

2 (См.: Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма. С. 204.)

3 (См.: Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма. С. 207.)

4 (См.: Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма. С. 210.)

5 (О недостатках, присущих этим исследованиям, см. в: Gould S. У. The Mismeasure of Man. N. Y. 1981; Lewontin R. C, Rose S. Kamin L. J. Not in Our Genes: Biology, Ideology and Human Nature. N. Y. 1984.)

Эфроимсон считал, что преступники-рецидивисты обладают характерными чисто физическими, внешними чертами: "Предельно упрощенно - это коренастый, большебрюхий и широкогрудый здоровяк с преобладанием физического развития над интеллектуальным"1.

1 (Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма. С. 206. (Грэхэм не указывает при этом, что Эфроимсон опирается на исследования американского антрополога Шель-Дона.- Прим. пер.).)

Означает ли это, задает вопрос Эфроимсон, что известный итальянский криминалист прошлого века Чезаре Ломброзо был прав, когда говорил о существовании людей "преступного типа"? Отвечая на этот вопрос, он предпочитает оградить себя от возможных недоразумений и говорит о том, что люди, принадлежащие к этому типу, необязательно становятся преступниками на самом деле; при этом он также делает уступку советским политическим властям (которые позднее запретят публиковать некоторые его работы), рассуждая о том, что "в специфических условиях США", где существует организованная преступность, культ агрессивности, расизм и социальная несправедливость, принадлежность к "преступному типу" легко приводит людей к совершению преступления. Однако, несмотря на эти оговорки, совершенно ясно, что, излагая свои взгляды на преступность, Эфроимсон имел в виду не только США, но и Советский Союз, поскольку в его статье говорилось о продолжении существования преступности в этой стране, несмотря на "совершенство" ее социальных условий.

В том же номере "Нового мира", где была опубликована статья Эфроимсона, был напечатан и своеобразный ее комментарий, написанный известным советским биологом, президентом Всесоюзного общества генетиков и селекционеров им. Н. И. Вавилова академиком Борисом Астауровым1. В этом комментарии Астауров, хотя и с небольшими оговорками, одобрил в целом подход, изложенный в статье Эфроимсона. Назвав последнего "одним из лучших в мире знатоков генетики человека", Астауров писал о том, что "мы должны быть очень благодарны ему за то, что, идя своим собственным, независимым и оригинальным путем, он разработал эти издавна реявшие в воздухе идеи во всеоружии современных знаний, со свойственной ему широтой, глубиной, убедительностью и оптимистической верой в человека"2.

1 (См.: Астауров Б. "Homo sapiens et humanus" - Человек с большой буквы и эволюционная генетика человечности // Новый мир. 1971. № 10. С. 214-224.)

2 (См.: Астауров Б. "Homo sapiens et humanus" - Человек с большой буквы и эволюционная генетика человечности // Новый мир. 1971. № 10. С. 223.)

Отдавая отчет в том, что в Советском Союзе Эфроимсона могут обвинить в "неоправданной биологизации социальных явлений" и в "социал-дарвинизме, скатывающемся в расизм" (оба эти обвинения часто высказывались советскими марксистами в адрес ученых, занимающихся генетикой человека), Астауров отверг их, написав: "Нет, переоценки биологических сторон человека и забвения того, что человек - животное прежде всего общественное, здесь нет"1. Содержащаяся в этих словах достаточно сильная поддержка довольно спорной статьи Эфроимсона вызывает удивление.

1 (См.: Астауров Б. "Homo sapiens et humanus" - Человек с большой буквы и эволюционная генетика человечности // Новый мир. 1971. № 10. С. 220.)

Представляется, что сам факт этой поддержки нельзя понять, если не рассматривать его на фоне политической и интеллектуальной ситуации, сложившейся в Советском Союзе в конце 60 - начале 70-х годов. Как это ни покажется странным западным читателям, в умах которых генетический подход к объяснению поведения человека обычно ассоциируется с политическим консерватизмом, в советском обществе того времени подобные подходы рассматривались как проявление "либерализма", поскольку означали еще один шаг в направлении освобождения от сталинизма, "лысенкоизма" и марксистского догматизма. То обстоятельство, что все три названные статьи появились не в научном, а в литературно-художественном журнале, пользовавшемся в то время репутацией одного из самых либеральных, лишний раз подчеркивает это. Для антисталинистов, каковым и являлся Астауров, либеральный характер подхода Эфроимсона к этой проблеме представлял большее значение, нежели то преувеличение роли генетических факторов, которое он допускал при этом.

Антисталинистски настроенные советские интеллектуалы помнили о том, что гонения на генетику человека и евгенику возникли в Советском Союзе почти одновременно с возникновением "лысенкоизма" - того направления псевдонауки, которое дискредитировало советскую науку, да и сам Советский Союз в глазах ученых и общественности всего мира. Ответственность за это антисталинисты возлагали на идеологов партии и их приспешников. Более того, широко известно было то обстоятельство, что некоторые особенно выдающиеся советские генетики - Н. К. Кольцов, Ю. А. Филипченко, А. С. Серебровский - в период,"предшествовавший приходу к власти Лысенко, участвовали в проведении евгенических исследований. Как отмечает американский историк биологии Марк Адаме, такие люди, как Малиновский и Эфроимсон, стоявшие в 70-х и 80-х годах на позициях "природы" в дискуссии по проблеме "природа - воспитание", сотрудничали с Кольцовым задолго до того, как к власти в советской генетике пришел Лысенко1.

1 (Я хотел бы выразить признательность М. Адамсу за ту информацию об этом периоде истории советской генетики, которую я почерпнул как в его работах, так и в личных с ним беседах.)

Учитывая сказанное, ожидание того, что и после падения власти Лысенко в генетике партийные идеологи по-прежнему не позволят сделать достоянием общественности значение исследований по генетике человека, представляется вполне естественным. Эти ожидания, разумеется, были оправданы, поскольку идеологические органы партии на самом деле продолжали в высшей степени критически относиться к использованию генетического подхода при объяснении человеческого поведения. В то же время ученые всего мира начинали придавать все большее и большее значение именно такому подходу. Вместе с тем отдельные антисталинистски настроенные интеллектуалы не учитывали того, что концепции генетического детерминизма могут быть легко использованы для обоснования националистических, элитарных теорий; последнее обстоятельство со всей очевидностью проявилось в ходе дальнейшего развертывания дискуссии по проблеме "природа - воспитание".

Для советских независимо мыслящих интеллектуалов характерной была тенденция рассматривать сторонников "природы" в названной дискуссии как "хороших парней" (антисталинистов и антидогматиков), а сторонников "воспитания" - как "плохих парней" (партийных функционеров, пролысенкоистов). Эта тенденция еще более усилилась после того, как представители официального марксизма выступили с критикой взглядов Эфроимсона, Нейфаха и Астаурова. Лидером этой группы критиков был Николай Дубинин - человек, сыгравший сложную и неоднозначную роль в истории советской биологии.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'