Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Лысенкоизм после 1948 г.

История лысенкоизма после знаменитой сессии ВАСХНИЛ 1948 г.- это по преимуществу история попыток сместить Лысенко с "поста тирана", предпринимаемых биологами, и одновременно история умелого смещения акцентов, предпринимаемых самим Лысенко в его деятельности: от гнездовых посадок деревьев к использованию особых смесей в качестве удобрения, к квадратно-гнездовому способу посадки кукурузы, а затем к разработке методов выведения пород коров, дающих высокие надои молока повышенной жирности и т. д. В 50-х годах бывали периоды, когда критика деятельности Лысенко достигала таких масштабов, что, казалось, гибель его неизбежна, однако всякий раз от окончательного разгрома его спасали высокопоставленные покровители. Кроме того, всякий раз Лысенко приходили на помощь его способности заискивать, извлекать пользу из той или иной политической ситуации, эластичность его взглядов и убеждений. К тому времени он располагал также поддержкой со стороны многочисленных своих последователей, представляющих образовательные и сельскохозяйственные ведомства, людей, чьи карьеры и судьбы неразрывно были связаны с судьбой самого Лысенко и его школы.

После 1948 г. еще одна новая попытка Лысенко удержаться "наверху" была связана с осуществлением грандиозного плана посадок лесозащитных полос, выдвинутого Сталиным в целях борьбы с эрозией почв и суховеями в степных районах Советского Союза. Этот план, названный планом "преобразования природы", был принят в октябре 1948 г. Согласно этому плану, в 1948-1949 гг. предусматривалось посадить восемь огромных лесополос общей длиной 5 320 километров и площадью 117 900 гектаров1. Области, в которых планировались эти лесопосадки, были исключительно засушливыми и непригодными для выращивания деревьев; по словам тогдашнего министра лесного хозяйства, история лесоводства еще не знала примеров посадки лесов в подобных условиях2.

1 (Схема этих лесополос была опубликована в журнале "Огонек" (март 1949 г. № 10. С. 4-5).)

2 (См.: Бовин А. На трассах государственных лесных полос // Правда. 1950. 8 мая.)

Лысенко предложил сажать деревья гнездовым способом, исходя из теории о том, что в органической природе соревнование существует только между различными видами, а не внутри самого вида1. Ранее он предлагал гнездовой способ посадки и для других растений2. Лысенко был убежден в том, что в природе жизнедеятельность каждого индивида того или иного вида подчинена благосостоянию вида в целом. Он утверждал также, что, хотя внутривидового соревнования не существует, в природе идет интенсивный процесс соревнования между представителями различных видов одного и того же ботанического или зоологического рода. Таким образом, считал Лысенко, численное преимущество представителей одного вида помогает им одержать победу над представителями другого вида. Эта позиция была похожа на концепцию "взаимопомощи", разделявшуюся Кропоткиным, Чернышевским и некоторыми другими мыслителями XIX в., которые рассматривали принцип выживания наиболее приспособленных как "отвратительный" и надеялись заменить его принципом сотрудничества3.

1 (См.: Лысенко Т. Д. Гнездовая культура леса//Огонек. 1949. № 10. С. 6-7, а также: Он же: Посев лесозащитных лесных полос гнездовым способом. М., 1950.)

2 (См.: Правда. 1943. 17 апреля.)

3 (Выдвигая свою концепцию "взаимопомощи", основное внимание Кропоткин Уделял не растениям, а животным, включая человека. В одной из своих работ он писал: "Если, обратившись к Природе, мы зададимся вопросом: кто является наибо-лее приспособленным - те, кто находится в процессе постоянной войны друг с Другом, или те, кто поддерживают друг друга? - то мы сразу же увидим, что те животные, которые приобрели привычку взаимопомощи, являются, без сомнения, наиболее приспособленными". Кропоткин не отрицал существование соревнования между представителями одного вида, не отрицал он также и правильность самого выражения "выживание наиболее приспособленных"; он просто утверждал, что "наиболее приспособленными" являются те животные, которые сотрудничают между собой (Kropotkin P. A. Mutual Aid: A Factor of Evolution. P. 6).)

Как можно судить на основании всех доступных свидетельств, план посадки защитных полос провалился. Вскоре после смерти Сталина в 1953 г. обсуждение этого проекта исчезает со страниц публикаций, выходящих в СССР. Взгляд, согласно которому не существует внутривидового соревнования, представляется настолько очевидно ошибочным, что вряд ли его необходимо подробно обсуждать. Любой, кто наблюдал за процессом редения леса или других густо посаженных растений, может дать красочное и наглядное свидетельство в пользу существования внутривидового соревнования за пищу, воду и свет. В данном случае слово "соревнование" не следует понимать в антропоморфном смысле, не следует, разумеется, этого делать и тогда, когда речь идет о межвидовом соревновании. Лысенко сам признавал существование такого явления, как редение густых посадок, однако отказывался назвать это соревнованием1. Существование внутривидового соревнования вовсе не отрицает сотрудничества, примеры которого также могут быть обнаружены в природе.

1 (Лысенко пишет: "Дикой растительности, особенно лесным породам, присуще исключительно полезное в биологическом отношении свойство самоизреживания... Оно происходит потому, что по мере роста густо стоящих молодых деревцев необходимую сомкнутость крон (ветвей) может держать меньшее количество растений, нежели их имеется. Поэтому часть деревьев нормально отмирает" (Гнездовая культура леса. С. 7). Однако в другой работе Лысенко отмечает, что пример с ты сячами саженцев деревьев, вытесняющих друг друга с небольшой территории, на которой они высажены, не является на самом деле примером внутривидового соревнования, поскольку требуется большое количество саженцев деревьев для того, чтобы они взяли верх над пытающейся вытеснить их травой (см.: Лысенко Т. Д. Теоретические основы направленного измерения наследственности сельскохозяйственных растений// Правда. 1963. 29 января. С. 3-4).)

Окончательная судьба плана лесонасаждений была прояснена в статье, которая появилась в 1955 г. в одном из советских биологических журналов: "Т. Д. Лысенко, утверждающий отсутствие в органической природе внутривидового соревнования, предложил гнездовой метод посадки деревьев. В. Я. Колданов обобщил результаты пятилетнего использования этого метода и показал, что он являлся ошибочным. Этот метод принес огромные потери государству и поставил под сомнение саму идею об использовании лесопосадок в целях борьбы с эрозией почв. В ходе Всесоюзной конференции, состоявшейся в Москве в ноябре 1954 г., метод Т. Д. Лысенко был полностью опровергнут"1.

1 (Ботанический журнал. 1955. № 2. С. 213. См. также: Колданов В. Я. Некоторые итоги и выводы по полезащитному лесоразведению за истекшие пять лет// Лесное хозяйство. 1954. № 3. С. 10-18.)

Хотя часто можно услышать о том, что после 1948 г. серьезная критика Лысенко стала возможной только после смерти Сталина, последовавшей 5 марта 1953 г., необходимо все же отметить, что незадолго до смерти советского лидера такая критика появилась на страницах советских изданий. Начиная с конца 1952 г. на страницах "Ботанического журнала" и "Бюллетеня московского общества испытателей природы" (оба издания выходили в то время под редакцией В. Н. Сукачева) публикуются материалы дискуссии о взглядах Лысенко, в которых можно было столкнуться как с поддержкой Лысенко, так и с его критикой1. В конце концов дискуссия выплеснулась на страницы других журналов и даже газет. Думается, что то обстоятельство, что оба упомянутых издания (явившихся инициаторами дискуссии и критики) представляли собой печатные органы соответствующих научных обществ, было не просто случайным совпадением, поскольку именно этим и подобным им научным обществам, формируемым из частных лиц на основе принципа добровольности, еще удавалось, в отличие от официальных советских научных организаций и учреждений, сохранять хотя бы чувство независимости2.

1 (В статье "О внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях среди растений" (Ботанический журнал. 1953. Т. 38. № 1. С. 57-96) Сукачев утверждал, что Дарвин (в отличие от Лысенко) был прав, когда говорил о существовании внутривидового соревнования, а также настаивал на существовании общего правила, согласно которому, чем более замкнутой является система организмов, тем более интенсивно идет между ними соревнование. Это явление имело важное значение для объяснения процесса прогрессирующего расхождения признаков в ходе эволюции. При этом Сукачев обращал внимание на необходимость осторожного использования термина "соревнование", когда речь идет о мире растений, поскольку ему легко может быть дано антропоморфное значение; далее Сукачев отмечает, что наличие "соревнования" вовсе не исключает одновременного существования "сотрудничества" в природе. За неимением лучшего термина Сукачев высказывается в пользу термина "соревнование". Другие участники дискуссии занимали менее критическую по отношению к Лысенко позицию; в дискуссии принял участие и сам Лысенко, опубликовавший перепечатку своей статьи о "биологическом виде", предназначенной для второго издания Большой Советской Энциклопедии (см.: Лысенко Т. Д. Новое в науке о биологическом виде, а также ч. II из его работы "филогенез покрытосеменных с позиции мичуринской биологии").)

2 (См.: Swanson J. M. The Bolshevization of Scientific Societies in the Soviet Uniоn//An Historical Analysis of the Character, Function and Legal Position of Scientific and Scientific-Technical Societies in the USSR 1929-1936. Dissertation, Indiana Univ., 1967.)

В частности, "Ботаническим журналом" было организовано довольно основательное обсуждение взглядов Лысенко на проблемы видообразования и детальное изучение нескольких примеров, выдаваемых его последователями за случаи "превращения" видов. В статье А. А. Рухкьяна (Rukhkian), опубликованной в ноябрьско-декабрьском выпуске журнала за 1953 г., было показано, что случай превращения граба в лещину, о котором С. К. Карапетяном был опубликован отчет в журнале "Агробиология" (1952 г.) в издании Армянской академии наук, был просто обманом. На самом деле ветка граба, который, как сообщал Карапетян, "превратился" в лещину, была просто привита в месте разветвления того же граба; Рухкьяну удалось даже "раскопать" человека, который, по его собственному признанию, и осуществил эту прививку в 1923 г. В тексте статьи были опубликованы также и фотографии, ясно показывающие, что это действительно была прививка. В результате этой публикации у Лысенко был "отнят" один из важных примеров, на который он ссылался как на свидетельство справедливости своих взглядов, что явилось сильным ударом по позициям Лысенко. Его честность ставилась под вопрос со всей определенностью. В редакционной статье указывалось на убеждение в том, что и другие случаи "превращения" видов, на которые ссылался Лысенко и его последователи, могут быть легко объяснены на основе методов селекции, прививки растений или как результат повреждений благодаря грибковым заболеваниям (как результат тератологических изменений).

Это было только начало широкой волны критики взглядов и деятельности Лысенко. В течение следующих двух лет редакцией "Ботанического журнала" было получено более 50 рукописей, в которых анализировались различные утверждения Лысенко и которые не могли быть опубликованы просто из-за нехватки места на страницах журнала1. В статье В. Н. Сукачева и Н. Д. Иванова высмеивалась вера Лысенко и одного из его защитников - философа А. А. Рубашевского в то, что внутривидового соревнования не существует2. Специальная комиссия Латвийской академии наук, занимавшаяся изучением еще одного примера "превращения" видов - сосны с еловыми ветками, росшей недалеко от Риги,- пришла к заключению о том, что, как и в случае с грабом, речь идет о привитом растении3. С. С. Хохлов и В. В. Скрипчинский исследуют заявления Лысенко по поводу "превращения" яровой пшеницы в озимую и пшеницы мягких сортов - в твердую. Хохлов приходит к выводу о том, что "порождение" мягкой пшеницы из твердой было на самом деле результатом гибридизации и селекции4. Скрипчинский пришел к аналогичным выводам и пошел дальше, поставив под сомнение концепцию наследования приобретенных признаков5. И. И. Пузанов обвиняет Лысенко за то, что тот не только не способствовал развитию взглядов, распространенных в биологии в конце XIX в., но и был, по существу, сторонником "наивных трансформистских убеждений, которые были распространены в античности и средневековье и частично сохранились еще и в первой половине XIX в"6. С. С. Шелковников утверждал, что аргументы Лысенко, направленные против мальтузианства и внутривидового соревнования, "основывались на приравнивании законов развития в природе к законам развития общества, что давно уже было осуждено марксизмом"7. В отчете о пребывании советской делегации работников сельского хозяйства в США и Канаде, опубликованном в газете "Известия", один из членов делегации - Б. Соколов восторженно отзывается о гибридах кукурузы, полученных методами, которые в прошлом осуждал Лысенко8.

1 (Библиография этих материалов опубликована в: Ботанический журнал. 1954. № 2. С. 221-223 и 1955. № 2. С. 213-214.)

2 (Рубашевский являлся автором книги "Философское значение теоретического наследства И. В. Мичурина" (М., 1949). См. предыдущую сноску, а также: Сукачев В. Н., Иванов Н. Д. К вопросам взаимоотношений организмов и теории естественного отбора//Журнал общей биологии (июль-август 1954 г.). 15(4). С. 303-319.)

3 (См.: Ботанический журнал. 1955. Т. 40. № 2. С. 206.)

4 (См.: Ботанический журнал. 1955. Т. 40. № 2. С. 207.)

5 (См.: Ботанический журнал. 1955. Т. 40. № 2. С. 207.)

6 (См.: Ботанический журнал. 1955. Т. 40. № 2. С. 208.)

7 (См.: Ботанический журнал. 1955. Т. 40. № 2. С. 208.)

8 (См.: Соколов Б. Об организации производства гибридных семян кукурузы// Известия. 1966, 2 февраля.)

Во всех этих критических выступлениях сквозила надежда и требование большей свободы в науке. Авторы статьи, опубликованной в то время в "Литературной газете", отмечают, что "ситуация, сложившаяся в таких областях науки, как генетика и агрономия, должна рассматриваться как ненормальная"1. Они призвали к сосуществованию в науке различных школ и направлений. Два других автора в статье, опубликованной "Журналом общей биологии", пишут: "Время подавления критики в биологии прошло..."2 Итоги дискуссии, посвященной взглядам Лысенко на проблему видообразования, были подведены в редакционной статье "Дискуссии: расширять и углублять творческую дискуссию по проблеме вида и видообразования", опубликованной в "Ботаническом журнале"; в ней, в частности, говорилось о том, что состоявшаяся дискуссия "продемонстрировала несоответствие концепции Лысенко фактам, ее теоретическую и методологическую ошибочнбсть, а также то, что она лишена практического значения". Более того, в статье отмечалось отсутствие "хотя бы одного строго научного аргумента, выдвинутого в ходе дискуссии в поддержку взглядов Т. Д. Лысенко..."3. Абсолютно безобидной заменой Лысенко на месте идола советского сельского хозяйства мог бы, наверное, стать опытный полевод Т. С. Мальцев4.

1 (Кнунянц И., Зубков Л. Школы в науке//Литературная газета. 1955. 11 января. С. 1.)

2 (Сукачев В. Н., Иванов Н. Д. К вопросам взаимоотношений...)

3 (Ботанический журнал. 1955. № 2. С. 206-213.)

4 (Лысенко и Мальцев были знакомы на протяжении более 20 лет и хорошо отзывались друг о друге. Оба они были делегатами Второго Всесоюзного съезда колхозников в 1935 г. На XX съезде КПСС в 1956 г. Мальцев выступил с речью, которая привлекла известное внимание.)

Впоследствии советский биолог Ж. Медведев напишет о том, что в конце 1955 г. более 300 человек подписали обращение с просьбой об отставке Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ1. В 1956-1957 гг. поток критики в адрес Лысенко существенно возрос, и многим казалось тогда, что его уже нельзя будет приостановить и повернуть вспять. И когда в апреле 1956 г. Лысенко оставил пост президента ВАСХНИЛ, то газеты всего мира приветствовали это (хотя и запоздалое) низвержение шарлатана от биологии.

1 (Medvedev Zh. The Rise and Fall of T. D. Lysenko. P. 137.)

Однако, несмотря на то что это может показаться поразительным и необъяснимым, этот "Феникс" вновь возродился из пепла, с тем чтобы приносить вред советской биологии в течении еще восьми лет. Этот феномен способен вызвать даже еще большее удивление, нежели сам факт первоначального восхождения Лысенко. В 50-х годах Советский Союз уже представлял собой вполне развитое государство, располагающее учеными и специалистами в самых различных областях науки и техники; это были не 30-е годы, отмеченные борьбой за повышение производства угля, стали и зерна. Достаточно вспомнить, что в том же самом году, когда начался новый взлет Лысенко, в Советском Союзе был осуществлен запуск первого в мире искусственного спутника Земли.

"Возрождение" Лысенко в конце 50-х годов представляется многим результатом личного расположения к нему Никиты Хрущева, которого наш агроном усиленно "обхаживал". Лысенко весьма искусно маневрировал с целью хотя бы на шаг, но опережать своих критиков. В то время как его взгляды на проблему видообразования были опровергнуты в результате дискуссии на страницах биологических журналов, он уже переключился на "проталкивание" своей идеи об использовании в качестве удобрения неких "органо-минеральных смесей"1. Советская промышленность не могла в силу своей недостаточной развитости обеспечить сельское хозяйство страны необходимым количеством минеральных удобрений, несмотря на предпринятые в 50-х годах усилия в этом направлении. В этот-то момент Лысенко и выдвигает свой план использования смеси из искусственных и естественных удобрений с целью увеличения продолжительности использования имеющихся запасов удобрений. Этот план, не имеющий, разумеется, никакого теоретического значения для биологии,обладал известной привлекательностью в глазах такого практического человека, каким был Хрущев. Лысенко применил этот метод в возглавляемом им хозяйстве в Горках Ленинских, расположенном недалеко от Москвы. Сегодня благодаря тщательному исследованию, предпринятому Академией наук в 1965 г., мы можем с уверенностью сказать, что в большой степени тот известный успех использования новых удобрений, который был тогда достигнут, объяснялся на самом деле не преимуществами нового вида удобрений, а тем привилегированным положением, которое хозяйство Лысенко имело по сравнению с другими подобными хозяйствами. Будучи расположено вблизи столицы, хозяйство Лысенко благодаря поддержке со стороны его последователей из числа столичных бюрократов от сельского хозяйства имело возможность получать все самое лучшее. включая технику, удобрения и другие виды снабжения. Привилегированное положение хозяйства в соединении с бесспорным талантом Лысенкс как агронома-практика и привело к тому, что по продуктивности это хозяйство было в числе самых передовых в области.

1 (См., напр., его статью в "Известиях" (1957. 27 апреля) "Шире применять в нечерноземной полосе органо-минеральные смеси". При этом Лысенко не оставлял без внимания и критику в свой адрес; в статье "Теоретические успехи агрономической биологии", опубликованной 8 декабря 1957 г. в "Известиях", Лысенко обвиняет Сукачева "в прямом отрицании всей концепции материалистической биологии" и предпринятой возглавляемыми Сукачевым изданиями ненаучной "критике моих работ")

В 1954 г. экспериментальное хозяйство Лысенко в Горках Ленинскю посетил Хрущев; спустя некоторое время в одной из своих речей он рас сказывал об этом визите в присущей ему красочной манере: "...три годг назад я был в Горках Ленинских. Тов. Лысенко показывал мне поля, нг которых были заложены опыты с органо-минеральными смесями. Мь много ходили по полям... Почему же некоторые ученые возражают протир метода, предложенного Т. Д. Лысенко? Я не знаю, в чем дело. Я считаю теоретические и научные споры следует решать на полях"1.

1 (Речь тов. Н. С. Хрущева на совещании работников сельского хозяйства Горьковской, Арзамасской, Кировской областей, Марийской, Мордовской и Чувашской АССР 8 апреля 1957 года в городе Горьком//Правда. 1957. 10 апреля.)

В лице Хрущева Лысенко нашел нового покровителя и защитника представлявшего высшее партийное и правительственное руководство, и Е свою очередь выступил с поддержкой политики Хрущева в области сель ского хозяйства. В мае 1957 г., когда Хрущев призвал перегнать США пс производству мяса и молока на душу населения, попытки Лысенко втереться в доверие к лидеру партии получают новый импульс; в июле тоге же года Лысенко объявляет о грандиозном плане повышения удоев молока, разработанном в его хозяйстве в Горках Ленинских1. Как выяснилось в дальнейшем, этому проекту было суждено стать последней из чис ла многочисленных уловок Лысенко, окончившейся крахом не только дл? него лично, но в данном случае пагубно сказавшейся и на состоянии мо лочной промышленности в СССР.

1 (См.: Лысенко Т. Д. Интенсивные работы по животноводству в Горках Ленинских//Агробиология. 1957. № 4. С. 123-127.)

В результате успешных попыток, направленных на завоевание рас положения Хрущева, в конце 1958 г. Лысенко вновь обретает силу 29 сентября 1958 г. в "Правде" публикуется Указ Президиума Верховно го Совета СССР о награждении Лысенко орденом Ленина в ознамено вание его заслуг в деле развития сельскохозяйственной науки и практики а также в связи с шестидесятилетием со дня его рождения. В материале опубликованном "Правдой" 14 декабря, содержится панегирик Лысенко и критика "Ботанического журнала" и "Бюллетеня Московского общества испытателей природы" за публикацию статей, направленных против Лысенко. В 1961 г. Лысенко вновь становится президентом ВАСХНИЛ1. Вновь борьба против Лысенко оканчивается неудачей. Живучесть "лысенкоизма" представляется неправдоподобной, причем не только зарубежным наблюдателям, но и многим обескураженным этим обстоятельством советским биологам.

1 (10 апреля 1956 г. в "Правде" и "Известиях" было опубликовано сообщение о том, что Совет Министров СССР решил "удовлетворить просьбу" Лысенко об освобождении с поста президента ВАСХНИЛ. В июне того же года, однако, он избирается членом президиума академии. В августе 1961 г. он вновь избирается ее президентом, а в апреле 1962 г. вновь уходит с этого поста "по состоянию здоровья". М. Ольшанский, сменивший его на посту президента, являлся одним из его сторонников. См., напр., его статью "Против фальсификаций в биологической науке", опубликованную 18 августа 1963 г. в газете "Сельская жизнь".)

В 50-е и начале 60-х годов генетические исследования велись в СССР с использованием различного рода хитростей и уверток. Эти исследования, в частности, велись под "прикрытием" со стороны таких выдающихся (и в то же время имеющих влияние) физиков, как И. В. Курчатов (1903-1960), которые имели возможность помогать исследованиям по генетике в связи с тем, что в их институтах проводились работы с использованием радиоактивных материалов, что заставляло задумываться об их влиянии на процесс возникновения мутаций в генах. Позднее значительную роль в возрождении полномасштабных исследований по генетике сыграли такие научные центры, как Институт теоретической физики и Институт биофизики.

Помимо того, что в качестве своеобразного "прикрытия" генетика использовала престиж и авторитет известных ученых, она могла пользоваться для этого и названиями новых, имеющих известную притягательность направлений в науке. Одним из наиболее удивительных в этом отношении примеров сочетания подлинной научности и искусной хитрости является связь кибернетики и генетики, существовавшая в период с 1958 по 1965 г.1 В отдельной главе этой работы, посвященной кибернетике, я останавливаюсь несколько подробнее на причинах бурного развития кибернетики в СССР после 1958 г. Идея связи генетики и кибернетики претворялась в жизнь теми советскими учеными, которые страстно стремились преодолеть влияние лысенкоизма в науке. Выступая под именем кибернетики, генетика получила доступ к издательствам, проникала в институты и становилась предметом научных дискуссий.

1 (Я выражаю признательность С. Маккласки (Колумбийский университет) и Марку Адамсу, сообщившим мне интересную информацию о связи между кибернетикой и генетикой, существовавшей в то время в Советском Союзе.)

Следует отметить, что о наличии связей между генетическим кодом и теорией информации довольно давно говорилось как в Советском Союзе, так и за его рубежом. Еще в 1944 г. в своей небольшой работе, озаглавленной "Что есть жизнь?", Эрвин Шрёдингер говорил о том, что жизнь - это борьба организма с распадом (максимальной энтропией) путем поглощения информации (негативной энтропии) из окружающей среды1. Гены (которые Шрёдингер называл "периодическими кристаллами") описывались им как некие центры, хранящие негативную энтропию - информацию2. Такое описание давало возможность анализировать проблемы генетики с точки зрения теории информации и кибернетики.

1 (Schrödinger E. What Is Life. P. 71. Джеймс Уотсон подчеркивал значение этой небольшой работы Шрёдингера, благодаря которой Фрэнсис Крик решил оставить физику и обратиться к проблемам биологии (см.: Watson J. D. The Double Helix. N. Y., 1968. P. 13).)

2 (В своем выступлении на сессии ВАСХНИЛ в 1948 г. Лысенко осудил эту работу Шрёдингера.)

После того как в 1958 г. в Советском Союзе начался "кибернетический бум", в печати стали появляться статьи и книги по генетике, в которых использовалась кибернетическая терминология. Среди авторов этих работ были такие выдающиеся генетики, как И. И. Шмальгаузен и Н. В. Тимофеев-Рессовский, пострадавшие от "лысенкоизма", а также А. А. Ляпунов, Ж. А. Медведев и К. С. Тринчер1. В статье, написанной вместе с А. Г. Маленковым, Ляпунов критиковал положения "мичуринской биологии" с позиций кибернетики и определял ген в качестве "частицы и одновременно материального носителя наследственной информации"2. В самом первом номере теоретического журнала "Вопросы кибернетики" его первый редактор Ляпунов писал о том, что генетика представляет собой "еще один пример того, как биология сталкивается с исследованием систем управления".

1 (Многие из этих статей переведены на английский язык. Смотри статьи этих авторов, опубликованные в журнале "Вопросы кибернетики".)

2 (Ляпунов А. А., Маленков А. Г. Логический анализ наследственной информации//Вопросы кибернетики. 1962. № 8. С. 293-308.)

В начале 60-х годов, как уже отмечалось выше, основные надежды Лысенко на сохранение господства в области сельскохозяйственной науки были связаны с выдвинутым им проектом повышения продуктивности молочного производства. Для этого Лысенко предлагал использовать метод скрещивания различных пород, для чего, в частности, чистопородных "джерсийских" быков, приобретаемых по высоким ценам в Западной Европе, скрещивали с коровами восточнофризской, холмогорской и костромской пород.

Этот метод был известен давно, но его использование было связано с известным риском. Целью такого скрещивания было, разумеется, получение потомства, обладающего лучшими свойствами пород обоих родителей. Джерсийская порода была известна высокой жирностью молока (как правило, 5-6%), что явилось результатом тщательной работы с этой породой на протяжении более чем 250 лет; вместе с тем средние надои у коров этой породы были значительно меньшими, нежели у многих других "пород. Таким образом, логичным было бы скрещивание джерсийской породы с породой, отличающейся большими надоями, такой, например, как голштинофризская. Риск, связанный с этим методом, заключался в возможной утрате контроля и вследствие этого ухудшении характеристик потомства. Другими словами, использование этого метода требовало искусства; использующий его должен быть хорошим специалистом, разбирающимся в генетике, и тогда этот метод мог принести желаемые результаты. Искусственное осеменение существенно улучшало возможности такого метода скрещивания. Ключом к успеху в этой области являлся тщательный контроль. Если происходило скрещивание представителя чистопородной линии с представителем, родословная которого была неизвестна, то их потомство могло обладать ценными индивидуальными качествами (как, например, удойность), но ценность этого потомства с точки зрения улучшения породы оказывается весьма низкой; если это потомство используется затем в целях его разведения, то это быстро снижает породистость всего стада. Более того, некоторые наиболее важные свойства молочных коров могут оказаться результатом "слитной наследственности", то есть могут быть связаны с генами обоих родителей, а потому, например, скрещивание быка породы, коровы которой дают молоко повышенной жирности,с коровой, представляющей породу с низкими показателями жирности молока, обычно приводит к тому, что их потомство дает молоко средней жирности. Последующее скрещивание такого потомства с представителями тех линий, жирность молока у которых является низкой, приводит к постепенному снижению жирности молока у представителей последующих поколений до тех пор, пока признаки одного из родителей, представлявшего породу с высокими показателями жирности молока, не исчезнут совсем. Отсутствие доминантности некоторых особенно ценных признаков существенно затрудняет работу специалистов, занимающихся разведением крупного рогатого скота.

Лысенко заявил, что он нашел метод, обеспечивающий сохранение потомством ценных свойств родителей, и что эти свойства будут сохраняться, а не ослабевать и в последующих поколениях.

Метод, использованный Лысенко, был основан на им же самим сформулированном "законе жизни биологических видов", построенном, в свою очередь, на более ранних представлениях Лысенко о "расшатанной" и "стабильной" наследственности1. Скрещивая чистопородных быков джерсийской породы с коровами из обычных колхозных стад, отличающимися высокой удойностью, Лысенко знал, что первое поколение их потомства будет обладать относительно высокими достоинствами, что, в свою очередь, скажется как на количестве, так и на качестве получаемого от этого потомства молока. Однако в дальнейшем заявления Лысэнко, утверждавшего о возможности "фиксации" у этого потомства ценных наследственных качеств, расходились с обычными представлениями специалистов в области разведения скота. Он, правда, говорил о том, что для этого скрещивания коровы должны быть крупных размеров и в период беременности их следует обильно кормить2. Если по отношению к первому поколению эти условия, особенно в части кормления, будут соблюдены, то тогда, считал Лысенко, последующие поколения уже не будут нуждаться в особых методах кормления. И бычки этой линии могут, как считал Лысенко, спокойно использоваться в качестве производителей потомства с высокими надоями и показателями жирности молока.

1 (В работе "Теоретические основы направленного изучения наследственности сельскохозяйственных растений" Лысенко пишет, что действие этого закона заключается в том, что "вся жизнедеятельность каждого биологического вида, а следовательно, и каждого живого тела направлена... на сохранение и увеличение численности данного вида...")

2 (См.: Лысенко Т. Д. Интенсивные работы по животноводству в Горках Ленинских.)

В связи с этим Министерством сельского хозяйства СССР были отданы распоряжения, рекомендующие колхозам и совхозам закупать быков производителей из хозяйства Лысенко в Горках Ленинских и дающие этому хозяйству завидные финансовые преимущества при такого рода сделках1.

1 (См.: Приказы по Министерству сельского хозяйства СССР от 5 января 01 г., № з ("Об опыте работы экспериментального хозяйства Горки Ленинские по повышению жирномолочности коров") и от 26 июня 1963 г., № 131 ("Об улучшении работы по созданию жирномолочного стада крупного рогатого скота в колхозах и совхозах путем использования племенных животных, происходящих с фермы Горки Ленинские, и их потомков").)

Однако еще до официальной отставки Хрущева появились признаки, говорящие о том, что положение Лысенко становится безнадежным. Невозможно было остановить развитие биологической науки в других странах, а потому даже бесконечное число уловок, к которым прибегал Лысенко, не могло воспрепятствовать растущему вниманию к генетике1. Лысенко пытался принять вызов генетики, обратившись к проблеме разведения цыплят - области, в которой за годы, прошедшие после окончания второй мировой войны, в странах Запада был совершен революционный переворот; в его хозяйстве в Горках Ленинских были предприняты попытки существенного увеличения производства яиц, но через несколько лет от них отказались, не привлекая к этому факту внимания общественности2. Среди специалистов сельского хозяйства и даже в правительственных кругах начали распространяться слухи о том, что в хозяйстве Горки Ленинские не все благополучно. Тем временем биологи продолжали деятельность по подготовке возрождения своей дисциплины, ожидая окончательной дискредитации Лысенко.

1 (С уничтожающей критикой взглядов Лысенко выступали в своей статье Ж. Медведев и В. Кирпичников (Перспективы советской генетики // Нева. 1963. № 3. С. 165-175). Она побудила сторонника Лысенко М. А. Ольшанского написать ответную статью "Против фальсификаций в биологической науке" (Сельская жизнь. 1963. 18 августа.С. 2-3).)

2 (См.: О результатах проверки деятельности базы Горки Ленинские // Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 124.)

Слухи о том, что хозяйство Лысенко переживает трудности, открыли дорогу для новой волны критики в его адрес. В предыдущие годы эта критика касалась в основном вопросов скудности теоретических воззрений Лысенко. Почти все его критики из числа представителей академической науки (в том числе и Вавилов) отдавали должное его таланту агронома-практика. Они надеялись на "modus vivendi", позволяющий им определять положение дел в теории и, если необходимо, сохраняющий за Лысенко право на проведение своих экспериментов, но только при условии его невмешательства в сферу теории1. Теперь же стала очевидной возможность разрушения самого основания власти Лысенко - его репутации человека, служащего делу практического сельского хозяйства.

1 (Сам Лысенко, разумеется, никогда не соглашался с идеей сосуществования различных подходов в биологии. В качестве примера его претензий на исключительность и требований отказаться от "неверных" теорий в биологии см.: Агробиология. С. 135.)

В 1956 г. хозяйство Лысенко в Горках Ленинских было выведено из подчинения ВАСХНИЛ и передано в ведение Академии наук СССР, что явилось дополнительным шагом в сторону постановки деятельности Лысенко под неусыпный контроль со стороны его критиков. Еще одним шагом в этом направлении явились реформы Всесоюзной академии, осуществленные в 1961 и 1963 гг., энергичным инициатором которых являлся лауреат Нобелевской премии по химии Н. Н. Семенов, бывший противником нашего агронома1. Выдающийся советский физик А. Д. Сахаров, ставший впоследствии известным диссидентом, выступая на собрании по выборам новых членов академии, призвал советских ученых голосовать против "лысенкоиста" Н. Нуждина, и его кандидатура была единогласно отвергнута2. Однако Лысенко продолжал сопротивляться любым попыткам инспектировать его деятельность; он пытался даже "редактировать" всю информацию, исходящую из возглавляемого им хозяйства, будучи уверенным в поддержке его общей линии со стороны партийных органов. И действительно, как отмечает в своей книге Ж. Медведев, в июле 1962 г. только благодаря вмешательству политического руководства было отменено решение комиссии Академии наук о признании неудовлетворительной деятельности возглавляемого Лысенко Института генетики3.

1 (Б. Е. Быховский, бывший академик-секретарь Отделения общей биологии АН СССР, писал: "Практически с момента создания нашего отделения мы получали сигналы о том, что не все было в порядке у администрации хозяйства в Горках Ленинских (Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 107). См. также комментарии Лысенко на статью Семенова (там же. С. 61); статью Семенова "Наука не терпит субъективизма" (Наука и жизнь. 1965. № 4. С. 38-43), а также мою главу о планах Семенова но реформе академии в: Juviler and Morton, eds., Soviet Policy-Making. Корреспондент газеты "The New York Times" Уолтер Салливан в частной беседе со мной в 1967 г. рассказывал о том, что летом того же года он разговаривал с Семеновым, который, в частности, говорил: "С 1950 г. моей целью было соединение биологии с химией. Сначала этого нельзя было сделать из-за проблемы Лысенко. Однако пять лет назад мне удалось организовать в академии Отделение биохимии, биофизики и химии физиологически активных соединений.. Сначала это было чисто механическое соединение различных дисциплин, но теперь это почти химическое соединение".)

2 (См.: Meduedev Zh. The Rise and Fall of T. D. Lysenko. P. 215-217.)

3 (См.: Meduedev Zh. The Rise and Fall of T. D. Lysenko. P. 198-199.)

Отставка Никиты Хрущева, последовавшая 15 октября 1964 г., устранила последнее препятствие на пути к восстановлению нормального положения в советской биологии. Буквально в следующие недели на страницах газет появились статьи, в которых критиковались взгляды Лысенко1. Один из авторов обращает внимание на разрушительное влияние, которое "дело Лысенко" оказало на преподавание биологии; он отмечает, в частности, что "тщетными будут попытки найти описание законов наследственности или описание роли ядра клетки и содержащихся в нем хромосом" в обычном школьном учебнике для 9-го класса2. В "Литературной газете" (от 23 января 1965 г.) появляется статья, которая затем характеризуется официальными представителями Академии наук как очень важная для наиболее полного представления о взглядах и деятельности Лысенко3. Автор статьи с цифрами в руках высказывает сомнение но поводу заявлений руководителей хозяйства в Горках Ленинских о том, что их хозяйство производит быков, которые способны производить неограниченное число поколений коров, обладающих высокими показателями жирности молока. Через несколько дней президиум АН СССР создал комиссию (во главе с А. И. Тулупниковым) по проверке деятельности хозяйства, возглавляемого Лысенко. Комиссия, состоящая из восьми человек, в течение более пяти недель проверяла работу хозяйства. Результаты работы комиссии, оформленные в виде справки, содержащей многочисленные цифровые данные о бюджете хозяйства, количестве урожаев и поголовья скота, использовании удобрений, производстве молока и яиц и т. д., впервые в истории "дела Лысенко" давали объективный анализ деятельности хозяйства и ее соответствия публичным заявлениям Лысенко. 2 сентября 1965 г. эти результаты были оглашены на совместном заседании президиума АН СССР, коллегии Министерства сельского хозяйства и президиума ВАСХНИЛ. На важность этого заседания указывает то обстоятельство, что председательствовал на нем президент АН СССР М. В. Келдыш, а также то, что публикации его материалов был посвящен весь номер журнала "Вестник АН СССР" (1965. № Ц).

1 (См., напр.: Дудинцев В. Нет, истина неприкосновенна!//Комсомольская правда. 1964. 23 октября; Бианки В., Степанов В. Кто написал опровержение? // Комсомольская правда. 1965. 16 марта.)

2 (См.: Воронцов Н. Жизнь торопит: нужны современные пособия по биологии // Комсомольская правда. 1964. 11 ноября.)

3 (Аграновский А. Наука на веру не принимает. Основные положения этой статьи были подтверждены затем комиссией АН СССР по проверке деятельности хозяйства в Горках Ленинских (см.: Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 1-128).)

Комиссия пришла к заключению, что высокие показатели, достигнутые хозяйством, объясняются его исключительно привилегированным положением по сравнению с обычными хозяйствами. Располагая всего 1260 акрами пахотной земли, хозяйство Лысенко имело, например, 10-15 тракторов, 11 автомашин, 2 бульдозера, 2 экскаватора и 2 комбайна. В пропорциональном отношении ферма Лысенко получала в несколько раз больше капитальных вложений и электрической энергии, нежели соседние с ней хозяйства. Исходя из этого, считали члены комиссии, нет ничего удивительного в том, что показатели этого хозяйства были выше, чем у соседей.

Однако в центре внимания работы комиссии и соответственно ее итогового документа находились хвастливые заявления Лысенко о его методах разведения скота. Выяснилось, что за предыдущий год средние надои молока от коров в этом хозяйстве упали с 6785 до 4453 килограммов. Не было обнаружено также и свидетельств, подтверждающих справедливость утверждений Лысенко о том, что потомство его быков обладает высокими показателями жирности молока на протяжении многих поколений. Более того, были обнаружены свидетельства как раз противоположной тенденции - к снижению жирности молока у этого потомства1.

1 (См.: Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 93.)

Кроме того, низкопородные быки, продаваемые без разбора во все хозяйства страны с фермы Лысенко, снижали породистость стад в этих хозяйствах. Как сказал.один из участников заседания, для восстановления ущерба, нанесенного высокопородным стадам только в одной Молдавии, потребуются десятилетия1. Если бы методы разведения скота, которые предлагал Лысенко, были применены во всей стране и в полном объеме, то, как отметил один из членов комиссии, ущерб от этого можно было бы сравнить с ущербом от "стихийного бедствия". "Как много молока, мяса, кожи и домашнего скота мы бы потеряли в таком случае!" - воскликнул он2.

1 (См.: Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 108.)

2 (На самом деле, одна из эксцентричных выходок Лысенко помогла несколько ограничить масштабы принесенного им ущерба. Он с неодобрением относился к методу искусственного осеменения. В его хозяйстве он не применялся. Таким образом, его быки могли покрыть в год 40-45 коров. Между тем если бы Лысенко применял метод искусственного осеменения, то семя его быков могло быть использовано для оплодотворения до 2 тыс. коров в год, то есть масштабы ущерба были бы существенно большими. Однако нет сомнения в том, что в других хозяйствах метод искусственного осеменения применялся, в том числе и к быкам, купленным в хозяйстве Лысенко. В то же время Лысенко высказывался в пользу метода искусственного осеменения (но не на своей ферме). См.: Вестник АН СССР (с. 15), где говорится о том, что Лысенко не позволял использовать этот метод у себя на ферме, и его статью "Важные резервы колхозов и совхозов" (Правда. 1959. 14 марта), где он рекомендует использование этого метода.)

Как же удавалось Лысенко сохранять относительно высокие показатели молочного производства на своей ферме, используя столь неадекватные методы? Скрытая причина его успехов в этой области заключалась (вопреки его собственным словам) в том, что в результате селекционной работы он выбраковывал коров с низкими показателями надоев. Между тем Лысенко рапортовал ЦК КПСС о том, что за десять лет экспериментов на своей ферме он не выбраковал ни одной коровы, дающей молоко низкой жирности. Как показала проверка, рапортуя об этом, Лысенко был, мягко говоря, не прав1. Комиссией были выявлены факты, когда в течение многих лет коровы, дающие молоко низкой жирности, либо продавались, либо отправлялись на бойню, а оставались в стаде "в первую очередь те коровы, которые давали молоко высокой жирности, а также их потомство, обладающее теми же свойствами"2. Таким образом, и в этом случае (как и в предыдущих экспериментах по "превращению" яровой пшеницы в озимую) причина успехов Лысенко заключалась в селекционной работе по отбору гетерозиготных популяций.

1 (Работа комиссии вскрыла факты сокрытия Лысенко или его помощниками причин выбраковки скота (см.: Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 17, 18).)

2 (Разъяснения комиссии в связи с замечаниями академика Т. Д. Лысенко (там же. С. 73).)

Лысенко, однако, так и не научился применению подлинно научных методов, и его знания в этой области остались на том уровне, на каком они находились в начале 30 х годов. Как пишет один из членов комиссии по проверке хозяйства Лысенко, "в нем полностью отсутствовала научная методология исследований. Не существовало никаких планов селекционной работы по разведению породного стада... не сохранились даже записи рациона животных"1.

1 (Вестник АН СССР. 1965. № 11. С. 91-92.)

После того как были опубликованы результаты работы комиссии, в Советском Союзе началось возрождение генетики как науки. Исследования в этой области никогда не прекращались полностью, но, как уже отмечалось выше, велись с использованием различного рода "маскировок", что, естественно, не способствовало их прогрессу. В 1965 г. это положение начало быстро меняться. Н. П. Дубинин - один из ведущих советских генетиков, участник борьбы с лысенкоизмом, имевшей место в конце 30-х годов,- становится директором вновь созданного Института общей генетики АН СССР. В Советском Союзе начинает выходить новый теоретический журнал - "Генетика", ставший печатным органом возрожденной науки. По словам Дубинина, в первые два года, последовавшие за окончательной дискредитацией Лысенко, в Институте биологических проблем было создано десять новых лабораторий1. Известный генетик В. Н. Ти-мофеев-Рессовский становится главой отдела в Институте радиобиологии. Американские ученые, посещавшие в то время Советский Союз, возвращались убежденными в том, что "делу Лысенко" пришел конец и что теперь уже нельзя говорить о существовании особой, "советской" генетики. О самом Лысенко рассказывали как о человеке, находящемся в "полуотставке" и отказывающемся давать интервью членам иностранных делегаций и зарубежным журналистам2.

1 (Sullivan Walter. The Death and Rebirth of a Sciense. P. 287.)

2 (Из частной беседы автора с У. Салливаном, состоявшейся 14 июля 1967 г.)

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'