Людмила Чернова
Генеалогическими корнями Лебедев прямо связан с народной интеллигенцией конца века, с великими "восьмидесятниками". Он вырос в среде, где сердца молодых рано готовили к подвигу, жизнь считали поприщем, главный смысл которого состоял в служении Отечеству. Так прожил его дед Иван, николаевский солдат, отслуживший двадцать пять лет трубачом в гусарском полку. А трубач всегда на виду неприятеля, всегда в гуще сражения. Под стать ему была и жена, дочь скромного псаломщика, что трудами и упорством вырастила двух рано осиротевших сыновей убежденными народниками. Оба они - и Алексей, и Михаил - в молодости были близки к окружению Горького в его нижегородский период жизни.
Старший из них, Алексей Иванович, в 1899 году "повенчался с девицей, дворянкой, учительницей училища Гацисского Анастасией Петровной Мавриной..." - свидетельствует негласный агент полицейской управы. Потом, когда дети подросли, отец объяснил им, что негласный надзор выражался во вполне зримом, подозрительного вида господине в котелке и пальто горохового цвета, торчащем у ворот дома во всякую погоду.
Нижний Новгород. Художник Т. Маерина
Сергей был третьим ребенком в семье Алексея Лебедева. Родился он в Нижнем Новгороде 2 ноября 1902 года. Алексей Иванович, к тому времени успевший и поучительствовать, и посидеть в тюрьме за распространение листовок во время проведения знаменитой Нижегородской промышленной выставки, заведовал отделом народного образования Нижегородского земства. Человек обширных знаний, горячий последователь К. Д. Ушинского, он и дело свое понимал широко, много трудился для организации сельских школ, составлял методические пособия для деревенских учителей, готовил сборники для систематического чтения крестьян. Дом всегда был полон подвижниками народного образования из глубинки: то приезжали за советом, как наладить школьное дело, как поставить в новых школах обучение и воспитание; то нужны были книги самого Алексея Ивановича. Они в начале века расходились по России миллионными тиражами, и все же их не хватало. Обстановка в доме, чуждая эгоистических устремлений, с раннего детства приучала детей воспринимать идею служения народу как норму.
Во всех методических пособиях и руководствах Алексей Иванович пропагандировал мысли глубокочтимого им педагога. К. Д. Ушинский был поборником свободного развития личности и учил воспитателей умело направлять молодую энергию в нужное русло. Прямодушие, беспрекословную честность, умение постоять за справедливость он считал стержневыми качествами характера - они требовали и бесстрашия и глубокого знания о природе зла. Без такого знания не бывает и граждан, способных защитить Отечество и от внутренней скверны, и от внешних поползновений. Принцип свободного выбора этого высокого жребия давал человеку чувство собственного достоинства, и значит - неуязвимости, такого человека уже невозможно сбить с пути. Роль родителей, воспитателей и учителей Ушинский сводил к личному примеру, чем связывал узами живой преемственности поколения отцов и детей.
Неудивительно, что в семье пропагандиста этой дальновидной педагогической стратегии выросло два талантливых и самобытных человека: наш герой и его сестра - оригинальный художник Татьяна Алексеевна Маврина, выставку которой мы видели недавно в Музее А. С. Пушкина в Москве.
Дом в Горьком, где жил в юности С. А. Лебедев (ул. Студеная, д. 19)
Как и вся передовая русская интеллигенция, революцию Алексей Иванович принял сердцем, видел в ней историческую возможность для быстрого раскрепощения творческих сил народа, для создания общественных институтов в полном соответствии с народными устремлениями. Он написал серию книг по народному воспитанию. В 1929 году Горький в Сорренто получил его письмо с просьбой походатайствовать об ее издании: "Часть моих книжек высылаю Вам. На "Зарождение и организацию человека" обратите внимание. Это первый том моего педагогического курса. Теперь пишу второй том "Учение о поведении человека". Дальше - возрастная педагогика, младенческая, школьная, отроческая и юношеская... Эта работа меня интересует и будет единственная в этом роде". Наша педагогика к 1929 году уже круто свернула в сторону штамповки "винтиков", понятно, что эти книги не увидели свет. Они и сейчас неизвестны нашим педагогам.
Сестра Сергея Алексеевича Татьяна Алексеевна Маврина вспоминает, что запреты в их свободной жизни всетаки были. Прежде всего некрасивым считалось безделье. А вранье расценивалось как катастрофа, как предательство!
Потом, когда Сергей Алексеевич уже руководил целыми коллективами, он мог простить сотрудникам любые слабости, но ненавидел, когда ему врали. С той же непримиримостью, как свидетельствуют его ученики, он относился и к преувеличению своих достижений. Непросто было жить такому человеку в обществе, погрязшем в правдоподобии. Его можно понять - ложь ведь не что иное, как дезинформация, попытка заставить другого человека действовать по чужой программе.
Во всем остальном детям была предоставлена полная свобода. Любимое занятие - домашний театр. В нем Сереже отводилась роль декламатора, он с выражением читал наизусть пушкинскую сказку о царе Салтане, а сестры позади него самодельными декорациями "иллюстрировали" каждую строчку. Пушкина он любил. Бывало, не раз на день услышишь от него возвышенное: "Погасло дневное светило..."
Много музицировали. Верный признак высокой культуры - это домашнее музицирование. Друзья Сергея по гимназии все были музыкантами. Сам он играл на фортепьяно, Бетховена и Грига предпочитал всем другим композиторам. До зрелых лет сохранилась его страсть к музыке, его можно было встретить на всех сколько-нибудь значительных филармонических концертах.
Много рисовали, особенно сестры. А Сергей, как и подобает уважающему себя мальчику, увлекался еще и конструированием. Мастерил корабль Нансена "Фрам", причем упорно из года в год совершенствовал модель корабля. Так же упорно мастерил динамо-машину. Когда она была готова, набили жестянку фольгой от конфет и пропустили сквозь эту "лейденскую банку" проводки. Самих изобретателей ток не бил - слишком малы были разряды, но кошка, стоило к ней прикоснуться проводниками, вырывалась и исчезала надолго, оставив за собой шлейф из искр. Тогда животные еще не были приучены бетоном и синтетикой к бытовому электростатическому потрескиванию.
Упорством он отличался всю жизнь. Упорство не упрямство, оно требует собирания сил, долгого дыхания, исключает наскок. Словом, упорством-то и достигается основательность. И в большом и малом в нем всегда сказывался упорный человек. И в решении научных задач. И во время работы в саду, который он посадил сам и ревниво оберегал. И во время отдыха, когда читал для разрядки на английском детективы Агаты Кристи, выискивал в словаре каждое непонятное слово и надписывал его аккуратно сверху, "на будущее".
Половодье в Нижнем Новгороде
И все же наш герой в детстве менее всего походил на этакого салонного мальчика. Увлеченно играл с мальчишками в лапту, козла, чижика. Руку имел верную, взгляд зоркий, ноги быстрые. Каждую весну в разлив Оки и Волги спускал Алексей Иванович на воду старую трехвесельную лодку "Кляча". Сергей всегда на руле, отец управлял парусом, а сестры были матросами. Мы можем только догадываться, какое удовольствие плыть под парусом по большой воде, когда весла задевают за верхушки затопленных деревьев.
Татьяна Алексеевна Маврина признавалась в одной правдинской статье: все, чего она достигла в годы художественной зрелости, все это начиналось там, на Волге, в Нижнем, вся ее жизнь незримыми нитями связана с детством. Многим обязан детству и Сергей Алексеевич: приволжской неоглядной дали, отчему дому, с его строгой чистотой и светлой радостью; многим обязан и книгам. Шкафы в доме полнились от их обилия, даже в холодных сенях приходилось ставить стеллажи. Особенно дети любили сказки...
Да помилуйте, скажет читатель, счастливое детство в сказочном краю? Это в годы трех русских революций?
...Полиция не раз врывалась в их дом с обыском. Дети в страхе забирались на чердак и там пережидали эти страшные часы. Правда, все заканчивалось благополучно - обнаружить листовки полиции ни разу не удалось. Спрятаны они были в шахматный столик, за которым, случалось, мужественно сопя, Сергей проигрывал партии отцу. Много горя обрушилось на семью после гражданской войны: мать переболела тифом, бедность пришла в дом, гимназию закрыли, и Сергею пришлось доучиваться далеко от дома. В зимнюю стужу шитые сестрами из рукавов старого ватного пальто "валенки" носил в 20-х годах будущий советский академик. Пришлось менять и самовар на сухари, лишь бы добраться до голодающей Москвы. Перевозил семью в столицу Алексей Иванович, чтобы определить детей учиться.
...Шел 1921 год. Бывшее Императорское Московское высшее техническое училище (МВТУ), куда поступил Лебедев, к тому времени отметившее 90-летний юбилей, имело богатые традиции и славилось своей профессурой. Наша система образования в начале века считалась одной из лучших в мире. Мы знаем, что основателю института электросварки О. Б. Патону, уже построившему мост в Дрездене, после переезда в Россию пришлось переучиваться. Когда большевики задумали электрифицировать Россию, они знали, что умы для осуществления этого плана в стране найдутся.
Первому послереволюционному пополнению студентов старая профессура, помимо знаний, передала и ценнейшие качества русской научной интеллигенции: изысканную простоту взаимоотношений, чистоту помыслов, традиционную в России идею служения Отчизне, которая, по их мнению, была пустым звуком без умения взяться за дело и довести его до конца.
На электротехническом факультете Лебедев сразу попал под опеку руководителя московской школы высоких напряжений профессора Леонида Ивановича Сиротинского, человека легендарного, прототипа главного героя романа Леонида Леонова "Скутаревский". Помнящие Сиротинского ученики считают, что даже таланту Леонова он оказался не по силам. А с профессором Александром Александровичем Глазуновым Лебедеву пришлось поработать вместе на одной кафедре. Но главным учителем Лебедева и руководителем его дипломного проекта был Адольф Карлович Круг. Это он написал записку В. И. Ленину о необходимости создания Всесоюзного электротехнического института (ВЭИ) по проблемам электрификации. Дважды по просьбе Круга Ленин выделял средства институту - 100 тысяч золотом на закупку в Германии оборудования для лабораторий и шесть миллионов рублей - на подъем корпусов института. Но эти драгоценные миллионы после смерти Ленина передали на строительство ЦАГИ и Днепрогэса...
Пока Лебедев учился, Адольф Карлович собирал научные силы, строил здание института, параллельно учил студентов быстро и глубоко внедряться в новые, не имевшие тогда аналогов по масштабам и тонкости электротехнические задачи.
Главной из них была проблема устойчивости параллельной работы нескольких станций, а впоследствии - сетей и систем. Тут впервые и отличился Сергей Лебедев.
При передаче больших мощностей на большие расстояния есть опасность выпадения отдельных систем из синхронизма. Малейшее превышение предела мощности - и вся система распадается. Авария тяжелейшая, после которой нужно все начинать сначала. Дипломный проект Лебедева решал проблему устойчивости параллельной работы станций так успешно, что на его защиту собрались студенты других факультетов.
Помнят этот первый триумф Лебедева выпускники МВТУ тех лет. Многие просто не ожидали от скромного, застенчивого, непритязательного юноши, проходившего все студенческие годы в старенькой гимназической шинели, зрелых решений. Так случилось, что в двадцать шесть лет Сергей Лебедев оказался самым компетентным в стране специалистом по теории надежности в электротехнике. Так случилось, что триумфы сопровождали его всю жизнь, но до конца дней он оставался равнодушным к почестям и внешним удобствам. В каюте хорошего капитана нет ничего лишнего, так и Сергей Алексеевич всегда обходился самым скромным набором жизненных благ.
"Кроме высокой скорости исполнения арифметических и логических действий, универсальные электронные счетные машины дают возможность решать разнообразнейшие задачи на одной и той же машине".
А. К. Круг поставил перед молодым ученым новые задачи, дал возможность собрать коллектив единомышленников, и уже к 1933 году была создана сложная теория переходных процессов в синхронных машинах. В соавторстве с талантливым математиком П. С. Ждановым он выпускает в свет монографию "Устойчивость параллельной работы электрических систем". В мировой литературе тех лет подобной работы не было. Дифференциальные уравнения, которые вводила теория устойчивости, с тех пор называются уравнениями Лебедева - Жданова.
Тогда, в начале 30-х годов, многое институтом делалось впервые в стране, а то и в мире. А. К. Круг привлек к работе даже богослова и космиста П. А. Флоренского, поручил ему руководство сразу четырьмя отделами. Надо ли говорить, что в окружении людей такого крупного калибра талант Лебедева окреп для принятия самостоятельных решений.
Лебедевская лаборатория работала быстро и увлеченно, все понимали, что без энергетики нарождающаяся индустрия не поднимется. Руководство ВЭИ шло даже на натурные испытания по искусственному разрушению устойчивости. На Волховской ГЭС проводился эксперимент, а в Ленинграде, куда от Волховской станции шел по двум линиям ток мощностью в 150 киловатт, снимались осциллограммы. В электротехнике, как и во всем остальном, чтобы создать нечто значительное, сначала нужно учесть все возможные помехи, так сказать - смоделировать процесс развала. Процесс изучения развала энергосистем в натурных условиях был, конечно же, дорогостоящим. Тогда-то решил Лебедев пойти по пути моделирования.
Схемы и блоки, собранные на столе, позволили имитировать асимметричные нагрузки, изучать многовариантный процесс распада систем в лаборатории. Никакие натурные испытания не давали такой возможности. Чтобы изучить все варианты "разложения" на натуре, нужно было бы вывести из строя все электростанции России.
От изучения процесса распада электросистем Лебедев перешел к созданию регуляторов устойчивости, предупреждающих выпадение генераторов из синхронизма. Когда-то, еще в 1876 го-ду, устойчивость работы системы "машина-регулятор" рассматривал выдающийся ученый и инженер, позже - министр финансов России И. А. Вышнеградский. В работе "О регуляторах прямого действия" он дал математическую идеализацию регулятора Уатта, с помощью которой выяснилась причина нарушения его работы при возросших скоростях движения паровозов. Выяснить причину - значит поставить диагноз. Дальше встает проблема выбора средств лечения.
Автоматические регуляторы Лебедева и стали средством от аварий. Правда, поиск тормозила сложность математических вычислений, и Сергей Алексеевич, чрезвычайно терпеливый в поиске и нетерпимый к несогласованности методов и целей, формы и содержания, взялся за математическое моделирование с помощью аналоговых вычислительных машин. Такое моделирование исключало даже построение настольных моделей, сами аналоговые вычислительные машины - это модель рассчитываемой на них энергосети. Параметры проходящего через них во время счета тока и параметры тока в рассчитываемой энергосистеме описываются одними и теми же дифференциальными уравнениями. (От этой аналогии они и получили свое название.)
Модели Лебедева были изготовлены в московском "Теплоэлектропроекте" и в свердловском "Уралэнерго". Вплоть до появления электронно-вычислительных машин они были основным средством анализа и отптимизации режимов работы станций.
Так постепенно создавалась теория автоматического регулирования в электротехнике. Докторская диссертация Сергея Алексеевича рассматривала вопросы искусственной устойчивости работы энергосистемы уже с помощью электронных регуляторов возбуждения синхронных машин.
Теперь зададимся вопросом: мог ли он, добиваясь устойчивости параллельной работы нескольких объектов, подверженных подчас непредсказуемым внешним воздействиям, мог ли он пройти мимо проблемы обратной связи - ключевой проблемы в кибернетике?
Нет, и создал для обеспечения обратной связи электронные регуляторы. Однако очень скоро он убедился, что сами математические расчеты и научные исследования нуждаются в автоматизации. Сотрудники ВЭИ помнят, что еще перед войной он подступался к разработке принципов работы электронно-вычислительной машины. Искал и подходящую систему счисления, особенно привлекала двоичная. Даже просил 50 тысяч у правительства на построение электронной счетной машины, как гласит семейное предание Лебедевых. Денег ему тогда не дали, выразив опасение, что пересчитав все задачи за неделю, дорогущая машина будет простаивать. Для строгого историографа семейное предание, конечно, не аргумент, но, как мы убедились, ничего сверхъестественного в том, что принцип построения ЭВМ ему был ясен уже до войны, нет.
Электронные регуляторы Лебедева ВЭИ изготовил для электропередачи Новомосковск - Москва. Во время войны они надежно распределяли поставку энергии на заводы Урала, круглосуточно работавшие на оборону.
"Эти машины, помимо громадного увеличения производительности труда, позволяют решать такие задачи, которые ранее считались невыполнимыми..."
Уже через месяц после ее начала, в июле, немцы совершили массированный воздушный налет на Москву двумястами пятьюдесятью самолетами. Электротехнический институт был одним из главных объектов бомбежки. Для бомбежки его здания был выделен отдельный самолет. Ожидать, что волна налетов схлынет, не приходилось, поэтому начали срочно вывозить оборудование, а под здание института был заложен динамит. (Тогда, во время октябрьской паники, в Москве были подготовлены к взрыву главные городские сооружения, в том числе и метро.)
Отдел автоматики инженер-капитана Лебедева получил приказ эвакуироваться в Свердловск вместе с оборудованием. На Урал Сергей Алексеевич выехал вместе с семьей. Женился он до войны, и к этому времени у них с Алисой Григорьевной было уже трое детей - сын Сергей и двое девочек-близнецов Катя и Наташа.
С. А. Лебедев с семьей
...На Урале Лебедев занялся изготовлением самонаводящихся торпед по заказу Военно-Морского Флота. Решить эту задачу - значило спасти тысячи жизней летчиков морской авиации, идущих на опасное сближение с крейсерами и катерами врага. Кровью расплачивались молоденькие выпускники летных училищ за нехватку военной техники. Этих вчерашних крестьян и так непростительно много гибло на полях сражений. Война, вопреки дутому оптимизму, была тяжелой, затяжной, победить в ней мог только тот, кто превзошел бы противника и в героизме, и в военной стратегии, и во внедрении новейших технологий и боевой техники. После Московской битвы вторая мировая вступила в новую стадию, она стала войной тылов.
При всех военных дефицитах, главным из которых было время, мы все же во время войны делали очень надежные снаряды, лучшие танки, лучшие самолеты. Довоенное краснобайство и политиканство выветрилось бесследно, суровая необходимость обороны страны, треть которой уже была оккупирована, заставила на пределе сил собрать все средства для сокрушительного удара по агрессору. Совесть стала главным мерилом в наших научных учреждениях, на промышленных предприятиях, в приемных комиссиях разных рангов.
Первая страничка автобиографии
Уже зимой 1943 года самонаводящиеся торпеды Лебедева испытывались под Красноуфимском на Урале, после его возвращения из эвакуации в конце 1943 года - под Москвой, а после освобождения Крыма - в Черном море. Начальник испытательной команды Петр Владимирович Чебышев, во время войны переключившийся с энергетики на оптическую и акустическую пеленгацию самолетов, констатирует, что точность попадания этих первых управляемых снарядов была достаточно высокой. Даже если торпеда падала в нескольких метрах от объекта, судно было обречено, его разрушала волна ураганной силы, поднятая снарядом при падении. Других данных у нас нет. Торпеды Лебедева "не воевали", просто не успели. Но идеи, заложенные в конструкции, заработали в межконтинентальных ракетах и работают до сих пор в орбитальных кораблях.
Снаряд сбрасывался с высоты, недоступной для бортовых орудий. Оптический механизм в носовой части снаряда сам "искал" цель. Однако испытания показали, что под действием воздушных потоков снаряд сваливался в штопор, терял ориентир и безвольно летел вниз как камень, брошенный наугад.
После обнаружения в нескольких случаях эффекта дезориентации снаряда конструкторы решили устроить в головной части торпеды автоматический регулятор автопилотного типа. Но как узнать о работе автоматики внутри снаряда, если сам снаряд канул в море?
В корпус вмонтировали оригинальную установку, гибрид пулемета с кинокамерой. Фотокинопулемет с перекрестием снабдили еще и часами, фиксирующими время срабатывания автопилота - первый шаг к восполнению пробела в обратной связи. Теперь можно было, подняв снаряд из глубин, изучать по кино- и фотопленкам процесс регулирования движения торпеды автоматикой, встроенной в ее корпус.
Конечно же, во время испытаний Сергей Алексеевич особенно остро чувствовал отсутствие инструмента, способного смоделировать весь процесс работы автоматики в торпеде. Более того, очень неэкономично было изготавливать снаряды, годные лишь для одного испытательного пуска. Да и сами испытания не были безопасными. Испытательный самолет однажды сам оказался в море, и, как вспоминает Чебышев, исследователи чудом остались живы.
Как не пожалеть о многих искусственно прерванных довоенных исследованиях? В том же ВЭИ, где сейчас восстанавливаются многие страницы истории и проходят конференции, посвященные довоенному периоду, жертвами репрессий начала 30-х годов стали многие ведущие старые спецы, среди которых был и П. А. Флоренский. Адольф Карлович Круг подал в отставку, другой формы протеста против беззаконий во вверенном ему институте у него просто не было. Вакханалия еще больше разыгралась после 1934 года, при новом директоре Рабиновиче. К 1937 году "старая гвардия" уже вся оказалась в лагерях. Так было безопасней: мало ли что они помнят и что с чем сравнивают... В 1937 году перед угрозой агрессии наши "кормчие", спасая свою репутацию, начали искать козлов отпущения среди своих ревностных подручных. Тогда-то был репрессирован и Рабинович. Сменивший его на посту директора ВЭИ М. В. Смирнов берег ученых, и потери в ВЭИ поубавились... Возможно, это спасло Лебедева, к тому времени уже набравшего силу и заметного в научном мире, от ареста? Или спасительное действие оказало знакомство его отца, Алексея Ивановича, с Луначарским? Мы не знаем. Но поколение Лебедева, воспитанное "старой гвардией", получившее из рук в руки традиции отечественной культуры (а наука и техника - это часть общей культуры), во время войны сумело быстро набрать темп научных исследований, сбитый репрессиями, и титаническими усилиями восполнить зияющие пробелы.
Несколько раз вылетал он прямо из Севастополя, с испытательного полигона, в Киев, в Институт энергетики, вел переговоры с его директором Львом Вениаминовичем Цукернйком об открытии лаборатории для решения баллистических задач с применением вычислительных машин. Возможность создать лабораторию появилась только в 1946 году, и Сергей Алексеевич, не раздумывая, оставляет все важные работы в Москве, опытный персонал, оснащенные лаборатории и переезжает с семьей в Киев, еще лежащий в руинах.
"Электронная машина, действующая по заранее определенной человеком программе, естественно, лишена творческих возможностей. Применение машин имеет целью не замену человека машиной, а огромное увеличение возможностей человека в результате применения машин..."
А пока шли переговоры, он на свой страх и риск пробовал конструировать отдельные части ЭВМ. Пришел как-то в соседний отдел к Топчиеву Георгию Михайловичу, предложил: "Давай, Жора, делать гибрид осциллографа с памятью машины". То, что у них получилось, было неким прообразом памяти на электроннолучевых трубках. (Память на электронно-лучевых трубках во время войны была такой же невидалью, как арифмометры Блеза Паскаля в XVII веке.) Параллельно шли испытания торпед в аэродинамической трубе ЦАГИ (в той самой, где недавно испытывался "Буран"), Одновременно Сергей Алексеевич руководил кафедрой релейной защиты в Московском энергетическом институте, читал новый курс, основы которого заложил сам, - курс автоматического регулирования, и читал, как свидетельствуют сотрудники кафедры, на очень высоком теоретическом уровне. На базе отдела автоматики Лебедева и под его руководством создается Центральное конструкторское бюро электропривода и автоматики Наркомата электропромышленности СССР.
И все же только появилась необходимая как воздух свобода исследований, он оставляет все и уезжает в Киев, на новое место. Для такого шага, помимо мужества и смелости, нужна была и уверенность в себе, и ясное представление о цели.
В Институте энергетики он занялся наземным моделированием поведения снаряда в воздухе, как до войны моделировал аварийные ситуации на электростанциях в лабораторных условиях.
В Феофании под Киевом была построена платформа - модель летающего объекта. Платформа работала в комплексе со специальной аналоговой вычислительной машиной, изготовленной для решения этой задачи. Вычислительная машина с помощью системы дифференциальных уравнений моделирует движение "летательного аппарата", а при воздействии механических возмущений, имитирующих возможные внешние "веяния", способные отклонить ее движение от заданного курса, корректирует влияние стабилизатора на траекторию движения. Регуляторы, которые до войны были самостоятельной научной проблемой, после войны использовались Лебедевым в далекой от энергетики области. Это были уже автоматические стабилизаторы летательных аппаратов.
П. Л. Чебышев
В прошлом веке в России великий Чебышев Пафнутий Львович (кстати, испытатель лебедевских торпед - его внучатый племянник) уже прошел по этому пути. Он описал дифференциальными уравнениями траекторию перемещения ног животного, как Лебедев - траекторию движения снаряда; точно так же для расчетов построил невиданный арифмометр непрерывного действия и, просчитав с его помощью уравнения, сконструировал стопоходящую машину, коей потряс мир. Тот первый в мировой практике непрерывный арифмометр тоже корректировал траекторию движения машины. Стопоходящие машины были и до Чебышева, но его образец имитировал непрерывный процесс движения. Потому-то и считают, что он заложил начала бионики. Скорее, этой моделью он заложил основы робототехники. А вообще-то Чебышев мыслил настолько широко, что правильней считать его предтечей в разработке методов математического моделирования. Пробовал даже заниматься математическим моделированием костюма, чем перепугал модельеров Парижа...
Когда механические конструкции сменились электрическими, с непрерывным процессом счета стала прекрасно справляться аналоговая вычислительная машина, подключенная к электросети.
Но к середине XX века даже аналоговая машина, считающая молниеносно (что особенно важно для налаживания непрерывного диалога в системе "машина-регулятор", а по сути - в системе управления), оказалась непригодной для решения высокоточных задач. Привлекательная скорость света достигалась благодаря аналогии управлений описания движения тел с уравнениями описания движения тока внутри самой машины. В работе с платформой Сергей Алексеевич убедился, что все достоинства конструкции сводятся на "нет" из-за неспособности аналоговой машины считать с нужной точностью. Чем может обернуться недостаток точности? Если упавшая неподалеку от судна торпеда все же выводит его из строя, то ракета, предназначенная для поиска точечной цели и пролетевшая мимо нее, - это бессмыслица. Так же бессмысленно запускать и космические корабли, которые могут не попасть на расчетную орбиту.
Нужна машина, построенная по другой аналогии - по аналогии со структурой мозга, где место нейронов займут ячейки искусственной памяти и счетных устройств - процессоров. Но глав