Ольга Плахотникова, Наталья Романовская
До чего же бывает обидно, когда твою идею или изобретение присваивает кто-то другой, а все остальные полагают, что сделано это с полным правом... И потому на предложение Славянова встретиться, чтобы поговорить о сути обоих (или все-таки одного?) изобретений, детально разобраться в различиях, Бенардос ответил резким отказом:
- Вздор! Вздор! Он захватил мою идею, а теперь ищет дружбы со мной и надеется подкупить меня своим обаянием.
Поведение Славянова казалось ему просто вызывающим - мало трго что этот самозванец позаимствовал открытие, теперь он смеет расхаживать по заседаниям технических обществ с докладами, пихать статейки в журналы, теребить крупнейших ученых...
Хуже всего то, что скандальная история пошла гулять по Петербургу: мол, затеяли два техника склоку, не могут поделить какое-то изобретение, а вернее всего, славу да барыши. Обыватели были в восторге и, ссылаясь на мифического "знакомого моих приятелей", сообщали друг другу самые мыслимые и немыслимые подробности.
Бенардос чувствовал себя так, будто публично получил пощечину.
А ведь, кажется, совсем недавно происходили события, о которых можно было только мечтать. Как торжественно звучали в большой аудитории Императорского Русского Технического Общества слова: "За удачное применение вольтовой дуги к спаиванию металлов и наплавлению одного металла на другой высшей наградой Русского технического общества - золотой медалью - награждается дворянин Николай Николаевич Бенардос". Под громкие рукоплескания Бенардос - высокий, статный, выглядевший гораздо моложе своих пятидесяти, шел за наградой. Может быть, этот день, 11 мая 1892 года, и был бы днем его триумфа, если бы точно такую же медаль не получил тогда и горный инженер Николай Николаевич Славянов - "за удачное применение вольтовой дуги к производству металлических отливок и к последующей их обработке с целью изменения химического состава металла и улучшения его механических свойств".
Н. Пимоненко. Ярмарка. В горшечном ряду. 'Детство Н. Н. Бенардоса прошло в Малороссии'...
Получение высоких наград закончилось... длительной ссорой.
Судьбы изобретателей непостижимы. Как нам теперь, в конце XX века, понять характеры двух выдающихся ученых, которым подгадала судьба "единство места, времени и действия"? Как разобраться в одной из драматичных страниц в истории отечественной техники? У нас лишь один путь - следовать за хронологией событий. Итак...
26 июня 1842 года в семье Николая Пантелеймоновича и Екатерины Васильевны Бенардос произошло знаменательное событие - родился сын.
Город Задонск Воронежской губернии. XIX в
Казалось, карьера его предрешена: дворянский род Бенардосов чтил традиции, а потомственным занятием была военная служба. Малому Николеньке уже прочили блестящую будущность деда Пантелеймона Егоровича.
По происхождению грек, мальчиком попал он в Россию, окончил гимназию, учрежденную при Артиллерийском корпусе. Участвовал в походах Суворова, отличился при взятии Измаила, за что в 1790 году был произведен в секунд-майоры. Наверное, этих событий хватило бы на всю жизнь, но главное было еще впереди. Помните знаменитое цветаевское:
Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса. Чьи шпоры весело звенели - И голоса...
Пантелеймон Егорович Бенардос, в Отечественную уже генерал-майор, станет одним из героев 1812 года, войдет во все русские энциклопедии и словно заранее прославит прижившийся на русской земле род...
А Николенька подрастал. Отдать любимого сына в гимназию родители не решились, и чтоб не вышел из него недоросль, был нанят домашний учитель...
Вольготно жил мальчишка в родовом имении отца Бенардосовке: верховая езда, рыбалка и купанье, поездки с отцом на богатые и красочные малороссийские ярмарки... Жил и не подозревал, что появился уже на свет человек, который на долгие годы отравит его существование.
В 1854 году в Задонском уезде Воронежской губернии, в семье еще одного потомственного дворянина, военного, Гавриила Николаевича Славянова, родился первенец. По случайному совпадению нарекли его, как и будущего соперника, Николаем.
Жизнь маленького Славянова ничем не отличалась от жизни любого дворянского сына. Обычные мальчишеские проказы, умиленные взгляды родителей, когда выводили неумелые пальчики "Детские пьесы" Моцарта на семейном рояле, да чуть не каждый год появление на свет брата или сестры. Только все чаще проскальзывали в разговорах взрослых непонятные, пугающие слова: закладная, векселя, проценты...
Многочисленное семейство (а было у штабс-капитана Славянова 11 детей) постепенно разорялось. Имение было заложено, а вскоре и продано. А когда старшему сыну, Николаю, исполнилось 14 лет, на семью обрушилась другая страшная беда - умер от воспаления легких отец...
Николай Славянов был в то время воспитанником Михай-ловского . кадетского корпуса в Воронеже, где, кстати говоря, в те же годы учился и изобретал "электролет" Александр Лодыгин, будущий творец электросвета.
Смерть отца изменила мир, былая беспечность исчезла без следа: теперь он понимал, что просто обязан выучиться, стать на ноги, обрести себя...
Кадетский корпус, преобразованный в военную гимназию, дает обширные знания в области точных наук, особенно глубоко здесь преподаются физика, химия, математика...
Электрогефест
"Изобретение мое состоит в непосредственном приложении электрического тока для производства следующих работ:
1) соединение частей между собою
2) разъединение или разрезывание частей
3) сверление или производство отверстий полостей
4) наплавление слоями".
По окончании гимназии за блестящие успехи он награжден золотой медалью. Педагогический совет дает ему рекомендацию для поступления в Петербургский горный институт.
Париж на рубеже XIX-XX вв
Примерно в те годы, когда Николай Славянов понял, что ничего не получит в жизни даром, Николай Бенардос, как теперь говорят, искал свое место в жизни. Военная карьера? Но в 60-е годы XIX века романтика военной службы потускнела, зато привлекала сердца молодежи служба Отечеству на поприще науки, где свершались великие открытия, и в 1862 году Бенардос поступил на медицинский факультет Киевского университета. Через четыре года, решив, что зубрежка - не по его натуре, он переехал в Москву, чтобы стать слушателем Петровской земледельческой и лесной академии, а еще через несколько месяцев отправился в Париж, где летом 1867 года проходила Всемирная выставка.
Избалован, взбалмошен, ленив - говорили те, кто не знал Бенардоса близко. Но... знатоки одобрили несколько первых его изобретений. Творить новое, совершенствовать уже известное - разве это не счастье?
И он махнул рукой на академию, принялся за постройку усадьбы в Костромской губернии, где ничто не помешает заниматься любимым делом. Женился...
Собственно с усадьбы Привольное все и началось.
В только что отстроенном доме праздновали новоселье. Были, как водится, тосты, пенилось в бокалах шампанское, запах свежеструганого дерева мешался с ароматами бесконечно менявшихся на столе яств, вертелась под ногами кошка, первой переступившая порог нового жилья.
- Поверишь ли, студентом, в Земледельческой академии, больше всего мечтал я о деревенской жизни, - объяснял кому-то Бенардос. - Не знал тогда, что здесь, в Костромской губернии, осяду, но имя будущей усадьбе еще тогда придумал - Привольное... Разведу сад, устрою мастерские, во-он там они будут...
Кострома. Рисунок П. Свиньина
Гости разглядывали стильную мебель, ощупывали веселые резные наличники на окнах, поднимались по звонкой лестнице в мезонин, где была устроена "турецкая комната".
- Неужели все сам?!
- Сам, сам, - счастливо улыбаясь, кивал головой Николай Николаевич, - вот мозоли на руках набил...
И зажил он в новом доме. Да не так, как пишут в книжках про ученых и изобретателей - не отшельником, далеким от земных дел, не гением-тихоней, углубившимся в научные фолианты. Совсем не так! Развел хороший фруктовый сад, устроил мастерские, где делали для большого хозяйства бороны и скоропашки, любил с ружьем побродить по окрестностям.
Из проекта Н. Я. Бенардоса: электроснабжение Петербурга от Ивановских порогов на Неве. Водяное колесо и генератор
Прошло несколько лет, и от Болдыревой пустыни у речки Луx отчалил странный пароход. Мест, более неподходящих для водного путешествия, и сыскать-то трудно! Речка Луx болотистая, несудоходная, если каким-то чудом и минует пароход мель, через десяток-другой метров ткнется носом в возвышающиеся над водой стволы поваленных деревьев.
- Повезло нам с речкой! - потирал руки Бенардос. - На ней в самый раз проводить испытания.
Тем 1877 год и запомнился - днями, ослепительными от горячего солнца, водяных брызг, летящих в лицо, охватившего душу азарта.
- Глядите, пароход! - стайками испуганных воробьев вылетали из речки изумленные мальчишки, и гомон разом стихал, когда это чудо-юдо начинало медленно выползать из воды по отлогому бережку и двигалось на колесах-катках по сухопутью. У руля стоял чернобородый человек со смеющимися глазами. Он давал приветственный гудок, и мальчишки махали ему руками.
Может быть, этот наивный, чуть ли не маниловский проект и вспоминать не стоило, если бы не стал он для Бенардоса чем-то вроде того яблока, что упало в свое время на голову Ньютону.
Восемь десятилетий минуло с той поры, когда вспыхнул в лаборатории Петрова удивительный свет электрической дуги. Но ведь дуга - это не только свет, еще сам Петров заметил, что в ее горячем пламени металл начинает течь, как воск!
Из проекта Н. Н. Бенардоса: электроснабжение Петербурга от Ивановских порогов на Неве. Линия электропередачи (в трубе)
В отличие от яблок, научные идеи в прошлом веке созревали неспешно, но примерно в те годы, когда лондонские леди забеспокоились у как будут выглядеть их изысканные туалеты при свете "свечей Яблочкова", электротехники многих стран начали экспериментировать с дугой, чтобы приложить к делу ее способность плавить - значит, и соединять! - металлы.
Первая попытка сваривания металла электрическим током была предпринята американским инженером Э. Томсоном в 1867 году. Он пропускал ток большой силы, но малого напряжения, через два плотно сдвинутых куска металла, - от этого плавились кромки кусков. В момент плавления Томсон сильно сжимал куски и проковывал их молотом. Температура понижаласьу поскольку резко падало сопротивление тока, и металл довольно быстро застывал. И всем, кажется, был бы хорош этот способу но применять его к готовым деталям было нельзя: сплавляемые куски сильно деформировались.
Немецкий инженер Г. Цернер в 1868 году впервые применил для сварки угольный электрод. Закрепив горизонтально деталь, а параллельно ей по два угольных электрода с каждой стороны, он пропускал через них ток. Образовавшаяся электрическая дуга нагревала концы свариваемых предметов "до белого каления". Далее, как и в методе Томсона, ток выключали, а свариваемые детали сжимали и проковывали.
Еще один способ сварки придумал бывший крепостной Владимирской губернии Евграф Тупицын. Природный ум и извечная крестьянская сметка помогли ему выйти в люди. Стал Евграф владельцем первого в России завода по изготовлению фосфора.
На его заводе в Перми была небольшая электростанция, и, узнав о методе Цернера, Тупицын понял, как избавиться от неприятностей, то и дело возникавших при перевозке коварного самовоспламеняющегося вещества: герметично запаивать фосфор в банки. Отрицательный полюс динамо-машины он соединял с металлической плитой, которая лежала на специальном керамическом столе, положительный - с металлическим электродом, оснащенным полуавтоматической ручкой-держателем. Для сварки использовался особый состав из равных частей олова и свинца. При соприкосновении электрода с банкой сплав таял и края банки покрывались неровным, некрасивым, но прочным слоем.
Однако патент на свой оригинальный метод бывший крестьянин не взял, а сыновья забыли о нем.
"Электрическая отливка металлов заключается, главным образом, в наливании расплавляемого электрическим током металла на желаемую часть поверхности металлической вещи, причем эта часть также более или менее расплавляется и соединяется (сливается) с наливаемым металлом в высшей степени совершенно".
Время шло, а идея просто витала в воздухе. Пресловутое яблоко готово было свалиться в руки первому, кто поставит опыт мало-мальски разумно. Что теперь говорить о напрасных трудах, растраченных силах, несбывшихся надеждах: выигрыш в невероятной лотерее достанется Бенардосу, который, с головой уйдя в работу над пароходом-вездеходом, сам еще не подозревал, что стоит на пороге великого открытия...
В один из июньских дней 1877 года, когда испытания парохода были в самом разгаре, в Петербургском горном институте шла торжественная церемония вручения дипломов. Николай Славянов - вчерашний студент, а ныне горный инженер 1-го разряда - был назначен в распоряжение Главного начальника Уральских заводов. Несколько лет учебы в Горном казались теперь мгновением...
Он был на первом курсе, когда отмечалось столетие со дня основания этого учебного заведения. На торжества съехались лучшие ученые России.
- Юбилейное торжество Горного института есть торжество науки, ибо она светит в подземных глубинах... Так пусть же ее могущественное светило освйцает и впредь, на благо России, это учреждение светом своим, полным и чистым! - говорил профессор Петербургского университета Д. И. Менделеев. Как жадно внимал его словам Николай Славянов! Как хотелось бы ему внести свою лепту в развитие отечественной науки! Пока же приходилось бегать по урокам, зарабатывая на жизнь, а за учебники садиться ночами.
"Один из самых талантливых и трудолюбивых студентов" - так отзывались о нем профессора. Вскоре, однако, грянули события, чуть не заставившие его распроститься с институтом...
6 декабря 1876 года петербургские студенты вышли на политическую демонстрацию, Георгий Плеханов, однокашник Славянова по институту, произнес пламенную речь, призывающую к борьбе с самодержавием. Николай Славянов был рядом с ним - среди тех, кто поднимал на руки рабочего Якова Потапова, развернувшего над головами толпы красное знамя, среди тех, кто яростным сопротивлением обратил полицию в бегство.
Спасаясь от преследований, Плеханов на некоторое время "исчез" и вскоре был исключен из института за неявку на занятия.
Славянов в это время скрывался в Гатчине. Как-то он узнал, что в доме отставного полковника Василия Васильевича Ольдерогге требуется специалист по ремонту каминов. Частные уроки, а значит, средства к существованию были потеряны, и Славянов решил предложить свои услуги.
Полковник после успешного ремонта и вовсе расположился, встретил его радушно, просил захаживать еще. Скоро двадцати-двухлетний студент, очарованный дочерью хозяина Варварой, стал частым гостем в этом гостеприимном доме.
Полковник Ольдерогге без колебаний дал ему прекрасную аттестацию, с которой тот наконец появился в институте. Историю с участием в демонстрации понемногу замяли, а вскоре и забыли - после того как за проект машины с особым парораспределителем Славянов был удостоен почетного отзыва Совета института...
Едва получив диплом, Славянов вновь приехал в знакомый дом полковника, - приехал, чтобы предложить милой Вареньке руку и сердце. Вскоре после свадьбы они вместе отправились на Урал.
Нет, он не оставил былой мечты изменить к лучшему этот мир. Но уже понимал: порой незаметная, кропотливая работа может оказаться "революционнее" сотни митингов и стачек. Переворот в промышленности - вот чего ждет Россия, вот где он сможет быть полезным!
В мае 1878 года Николай Гаврилович стал смотрителем механического и токарного цехов, а вскоре и механиком всего Бот-кинского завода, который в ту пору был основным поставщиком железа и металлических изделий для армии и флота.
С нерастраченным энтузиазмом молодости он принялся за дело: разрабатывал проект устройства электрической станции, занимался переоборудованием механического цеха. И вдруг в 1881 году из Петербурга пришел приказ: горный инженер Славянов переводится на частные Омутнинские заводы братьев Пастуховых.
Правдами и неправдами "выбили" братья отличного специалиста для своего завода. До Петербурга дошли! А заполучив выдающегося техника, поручили ему... приводить в. порядок отслужившее свой век оборудование: заводы, основанные сто лет назад, все еще работали по старинке. Все попытки Славянова хоть как-то усовершенствовать производство были тщетными: почти дармовая рабочая сила и без того приносила заводчикам хорошие барыши.
Екатеринбург. XIX в
- Я попросил перевести меня отсюда, - сообщил однажды жене Николай Гаврилович. - Пойми меня правильно, я должен заниматься настоящим делом...
В 1882 году Славянов был направлен в распоряжение Главного начальника Уральских заводов. Вскоре он с женой и четырехлетним сынишкой, погрузив вещи в крытый возок, отправился на новое место жительства в Мотовилиху.
А в это время Николай Николаевич Бенардос уже показывал иностранцам изобретение, которое оставалось только запатентовать да чуточку усовершенствовать... Но чтобы не забегать вперед, расскажем все по порядку.
Пермь. Пристань на Каме. В этом городе проходила изобретательская деятельность Н. Г. Славянова
Испытания парохода давно были окончены. Никого из промышленников его выдумка не заинтересовала, и пароход мирно догнивал. А Бенардосу не давала спать новая идея. С ней-то и отправился он к дому № 80 на Обводном канале в Петербурге, где располагалось товарищество "Яблочков-изобретатель и К°". Принял его Булыгин, известный русский электротехник.
Николай Николаевич старался говорить коротко. Два слова - про пароход-вездеход. И - главное...
- При постройке парохода мне приходилось соединять крупные металлические детали. Это делается кузнечной сваркой. - Булыгин машинально кивнул. - Но в моих мастерских нет больших нагревательных печей. Я пробовал греть кромки металла вольтовой дугой, до того как они пойдут под молот. Так вот! Иногда еще до проковки металл оплавлялся, соединяя небольшие участки.
Булыгин понял с полуслова, какие перспективы сулит применение вольтовой дуги для соединения металлов.
- Значит, так, - остановил он Бенардоса, - примем вас на службу. За средствами дело не станет. Без указаний, думаю, обойдетесь. И с завтрашнего дня - за работу!..
А в октябре 1880 года президент Французской республики Ж. Греви подписал декрет о проведении в 1881 году Международной электротехнической выставки и 1-го конгресса электриков. Официальное приглашение в числе других стран получила и Россия. В качестве сотрудника фирмы "Яблочков-изобретатель и К°" Николай Николаевич выехал в Париж.
Схема электросварочной установки Н. Н. Бенардоса
О Международной выставке и конгрессе можно было бы написать отдельный очерк. А в нем обязательно упомянуть, что все работы Яблочкова демонстрировались "вне конкурса", поскольку, как объявило Международное жюри, заслуживали более высоких наград, чем были установлены; и что именно на 1-м своем съезде электрики приняли единую систему электрических единиц: вольт - напряжения, ампер - силы тока, кулон - количества электричества; и привести пророческие слова академика Дюма: "Новый век будет веком электричества!", вызвавшие, как и положено, шквал аплодисментов... Да, но куда же делся Бенардос?
Для подготовки экспозиции Яблочков определил его в экспериментальную лабораторию при журнале "Электрисьен". Содиректором ее оказался старый знакомый Бенардоса по Петербургу, российский подданный, Николай Иванович Кабат. Увидев знакомое лицо, Кабат не церемонился. Он дружески хлопнул Бенардоса по плечу и тут же потащил знакомить с остальными обитателями лаборатории - здесь занимались исследователи из многих стран. Всех Кабат привечал, со всеми был на дружеской ноге, всем оказывал услуги, тем более что услуги эти с лихвой окупались.
Когда дела по экспозиции были окончены, Бенардос в этой же лаборатории стал экспериментировать с осветительной техникой, занялся усовершенствованием аккумуляторов. Как раз тогда, у Кабата, он изобрел новые типы гофрированных аккумуляторов, на которые не взял патента из-за отсутствия денег. По щедрости душевной Бенардос отдал идею Николаю Ивановичу - и был чрезвычайно удивлен, узнав, что Кабат нажил себе на этом 800 тысяч франков...
Исследования по соединению металлов с помощью вольтовой дуги, начатые еще в Привольном и продолженные в Товариществе Яблочкова, Николай Николаевич Бенардос практически завершил за границей. В мастерской Кабата он впервые публично демонстрировал свой "электрогефест". В то время когда классическое образование еще не сдало своих позиций, никому не нужно было объяснять, кто такой Гефест - древнегреческий бог огня, который родился слабым и хилым ребенком, а окрепнув, стал дивным художником в своем кузнецком ремесле.
Метод, созданный Бенардосом, был прост, как все гениальное. Оставалось только удивляться, почему не додумались до него прежде. Может, необходимости особой не было? Да нет. Теперь трудно поверить, что всего столетие назад для соединения некоторых черных металлов не существовало иного способа, кроме кузнечной сварки, другие металлы, в основном цветные, соединяли с помощью припоя, а многие сорта вообще не поддавались прочному соединению.
При разработке нового метода Николай Николаевич определил для себя две главных задачи. Одна была чисто технологической: как воспользоваться необычайным жаром вольтовой дуги для плавления металлов? Другая - энергетическая: возможно ли приспособить существовавшее тогда электрооборудование для снабжения энергией сварочных аппаратов? Если не будет решена вторая задача, о первой говорить бессмысленно.
Специально для этой цели Бенардос сконструировал батарею особых аккумуляторов, разделявшихся на группы. В зависимости от силы тока, необходимого для сварки, группы аккумуляторов можно было подключать последовательно или параллельно.
Физические явления, протекающие в дуге, еще не были изучены, но то, что дуга при сварке меняет длину, Николай Николаевич уже знал. Это изменение вызывало резкие скачки силы тока. Выдержат ли их аккумуляторы?
Бенардос долгое время работал над таким устройством пластин, которые позволяли бы электролиту свободно циркулировать и касаться большой поверхности свинца. Части пластин он устроил таким образом, что они могли легко расширяться и сокращаться при заряде-разряде: всё это делало пластины выносливыми к сильным разрядным токам.
Итак, со второй задачей он справился. Оставалось только включить батареи аккумуляторов параллельно с заряжающей их машиной в сварочную цепь...
Как подступиться к первой задаче, кажется, было уже ясно. Обрабатываемый металл (например, два железных листа) Бенардос соединял с одним полюсом источника тока, особую рукоятку, которая поддерживала угольный электрод, - с другим. Когда электрод приближали к металлу, загоралась вольтова дуга. Она плавила края двух соединяемых частей, и жидкое железо, стекавшее между листами, после остывания соединяло их как нельзя крепче. Если Бенардос медленно проводил электродом вдоль стыка, листы оказывались соединенными по всей длине - такой способ мог заменить давно известную клепку и чеканку швов. Когда же в продолжение некоторого времени он направлял вольтову дугу только на одну точку, то получал точечное спаивание - отличную замену клепки...
"...Под наплавлением слоями я подразумеваю покрытие поверхности какого-либо металла другим металлом, расплавленным посредством вольтовой дуги. В вольтову дугу вводится тогда бок расплавляемого тела, которое и покрывает требуемую поверхность, падая по каплям или же непрерывной струею; этот брусок должен быть изолирован".
Иностранцы, что приходили в мастерскую Кабата поглазеть на "электрогефест", прочили изобретателю миллионы. С помощью нового метода можно было не только соединять металлы, но и разрезать их, и проделывать отверстия.
От желающих посмотреть, как Бенардос отрезает куски от рельсов, не было отбоя.
А он уже торопился в Россию. Он ехал с пустыми карманами, но вез с собой нечто большее, чем деньги, - блестящую идею.
Петербург встретил его скверной погодой. Ветер швырял в лицо пригоршни липкого снега, и от этого на душе было тягостно. Хотя зачем лукавить? Угнетало безденежье. За неуплату долгов пошла с молотка усадьба Привольное. Еще раньше уплыли доставшиеся по наследству от матушки леса в Юрьевецком уезде. Хороший сын, нечего сказать!
Долго сокрушаться он еще не умел. Конечно, материальные дела идут как нельзя хуже, но у него есть не запатентованный еще "электрогефест". Сумел же Яблочков, бежавший от кредиторов в Париж, получить за свою "электрическую свечу" баснословные доходы. Была бы голова, были б руки! И вспоминал Николай Николаевич далекого своего предка, знаменитого оружейного мастера, основателя чугуноплавильных и железоделательных заводов на Урале Никиту Демидова. Ну и хват же был прапрапрадед! Руки золотые, голова светлая и глаз зоркий - такой птицу-удачу не упустит.
А начинал ведь с ничего. Тысячу раз слышал Николай Николаевич эту историю.
Был у царя Петра пистолет заморской работы. Тешился им Петр, как дитя игрушкой, и сломал однажды курок. Проезжая как-то через Тулу, прослышал царь, что есть здесь искусный кузнец - Демидов.
- Возьмешься исправить курок?
- Возьмусь, да время на починку надобно.?
На обратном пути заезжает государь в Тулу. "Призвать сюда Демидова!" Явился Никита, развернул замасленную тряпицу, подает исправленный пистолет. Обрадовался Петр, похвалил кузнеца.
- А пистолет-то каков! Доживу ли я до того времени, когда у меня на Руси будут так работать? - и сверлит, сверлит Демидова глазами.
- Что ж, авось и мы супротив немца постоим, - дернул плечами мастер.
Не впервой было слышать Петру о немцах эти слова. Шибанула ему в голову лишняя рюмка анисовки, выпитая за здравие кузнеца.
- Сперва сделай, мошенник, потом хвались! - да как шваркнет Демидова по щеке.
- А ты, царь, сперва узнай, потом дерись! - с этими словами вынул кузнец из кармана другой пистолет. - Который у твоей милости, тот моей работы, а вот твой-то, заморский-то.
Повертел Петр в руках пистолеты, подошел к Никите и обнял его.
- Виноват я перед тобой. А ты, я вижу, малый дельный.
Выдали Демидову по цареву приказу пять тысяч рублей из казны, и вскоре приступил он к делу - взялся за устройство ружейного завода, о котором Петр давно мечтал...
На такое сумасшедшее везение, которое выпало прародителю, Бенардос, конечно, не рассчитывал, но и сидеть на готовом открытии из-за того, что нечем уплатить за патент, уже не мог.
Предприятие Яблочкова продолжало финансировать его опыты, однако техники считали, что способ пока еще недостаточно разработан, поэтому и о патенте, и о промышленном применении сварки говорить рано. А он так хотел увидеть "электрогефест" воплощенным! На заводах ли, в мастерских, где угодно: без практики любая диковинка мертва.
Знакомство с Ольшевским, богатым купцом, владельцем доходных домов в Варшаве и Петербурге, воспринял он ка