Владимир Леонтьевич Комаров (1869-1945)

Владимир Леонтьевич Комаров

Один из замечательных естествоиспытателей нашего времени, крупнейший исследователь азиатской флоры Владимир Леонтьевич Комаров родился 13 октября 1869 г. в Петербурге в семье военнослужащего. Когда Владимиру Леонтьевичу было немногим больше одного года, скончался его отец, и средства на воспитание он стал получать из небольшой стипендии Комитета помощи раненым и больным воинам. Ещё будучи гимназистом, В. Л. Комаров увлёкся изучением растений. Пешком он совершил большие ботанические экскурсии по б. Новгородской губернии, флора которой в то время была ещё очень мало изучена. В 1886 г. им был составлен прекрасный гербарий растений, собранных в Боровичском уезде; в долине реки Мосты он обнаружил исключительно интересные для этого района шалфей и коровяк, являющиеся пришельцами из далеколежащей степной зоны. В 1890 г. В. Л. Комаров поступил в Петербургский университет и записался на лекции Меншуткина, Ковалевского, Докучаева, Петри, Фаворского, Шимкевича и Вагнера. Из ботаников учителями В. Л. Комарова были Бекетов, Фаминцын, Бородин, а затем Навашин и Ростовцев. Уже на первом курсе В. Л. Комаров продолжал начатое им исследование Новгородской губернии, а на втором и третьем курсах, в 1892-1893 гг., он совершил экспедиции в Среднюю Азию, в долину Зеравшана. В 1893 г. В. Л. Комаров производил нивелировочную съёмку в Кара-Кумах и пришёл к оригинальным выводам о генезисе так называемой "мёртвой реки" - Унгуза. Путешествие В. Л. Комарова в Среднюю Азию в 1892 г. привело его в характерную ледниковую местность, изучение которой показало ему, какую громадную роль играют ледниковые процессы в изменениях природы.

В следующем году В. Л. Комаров снова проехал по долине Зеравшана, а затем углубился в пустыню Кара-Кум. Ему удалось проникнуть очень глубоко внутрь наиболее мрачной пустыни Средней Азии. Природа здесь совсем другая, непохожая на горный ландшафт верхнего Зеравшана. На громадном пространстве здесь тянутся песчаные барханы, покрытые скудной растительностью. Сравнение этих различных по своей природе, хотя и близко расположенных друг к другу, областей привело В. Л. Комарова к глубокому пониманию роли природных факторов в размещении растительных видов и их комплексов и в их происхождении.

Маршруты В. Л. Комарова в Средней Азии

Уже в студенческие годы В. Л. Комаров стал на позиции последовательного дарвинизма и примкнул к марксистам в своих общественно-философских взглядах. Охранка подвергает В. Л. Комарова негласному надзору, а затем передаёт под гласный надзор полиции. Это обстоятельство делало невозможным оставление В. Л. Комарова при университете, поэтому по окончании университета в 1894 г. он уехал в трёхлетнее путешествие на Дальний Восток.

Вот как вспоминает об этих годах сам В. Л. Комаров: "В классической школе (я окончил Шестую гимназию) совсем не было естественных наук, но тем не менее с 14 лет я всё более и более увлекался чтением книг по естествознанию, а если попадал за город, то и экскурсиями в природу, почему, несмотря на неодобрение субсидировавших меня родственников, и поступил на физмат нынешнего ЛГУ. На пороге университетской жизни я очень увлёкся дарвинизмом и даже перевёл весь том о происхождении видов. К сожалению, позднее, в минуту острой самокритики я рукопись сжёг и не могу теперь сравнить свой перевод с другими. В университете в первые два года я со всем увлечением отдался работе в кружках, где изучались труды К. Маркса, и в индивидуальном порядке остановился на Ф. Энгельсе, который поразил меня ясностью и последовательностью своего учения, совершенно затмил в моём сознании наших народников и даже Плеханова. По окончании университета я оказался под опекой судебной палаты и лишённым права выезда. По плохому здоровью был освобождён от военной службы, и надо было искать постоянного заработка, а между тем всюду требовалось пресловутое "свидетельство о благонадёжности", которого я как подследственный получить не мог. Да и сама служба не привлекала, и я через Географическое общество прикомандировался к изысканиям Амурской железной дороги. Около полугода пришлось потратить на хлопоты в департаменте полиции, чтобы получить разрешение на выезд в Амурскую и Приморскую области. Помогло то обстоятельство, что Амурская дорога считалась важным государственным делом, и желающих ехать в столь отдалённый край было немного".

С 1895 г. начинаются систематические исследования В. Л. Комарова, посвященные растительности Восточной Азии. Дальний Восток в то время был исследован далеко не достаточно. По южным областям несколько раз проехал знаменитый путешественник Пржевальский, но севернее этих областей, пересечённых Пржевальским, на тысячи километров тянулись территории, которые ждали исследователя. Требовался человек, который соединял бы широту научного кругозора с проникновенным, пристальным интересом к мельчайшим деталям систематики растений, ботанической географии и других разделов науки.

После путешествия по русскому Дальнему Востоку В. Л. Комаров пришёл к заключению, что ряд географических проблем может быть решён исследованием областей, лежащих к югу от Амура, в Манчжурии, в географическом отношении тогда ещё совсем неисследованной. Весной 1896 г. В. Л. Комаров из Никольска-Уссурийского прошёл по всей центральной части Манчжурии и осенью прибыл во Владивосток. Здесь он сел на корабль и, обогнув Индию, возвратился в Одессу.

Русское географическое общество после доклада В. Л. Комарова отпустило ему средства для дальнейшего изучения Манчжурии, и он снова, совершив тот же рейс, организовал во Владивостоке небольшую партию для исследования Северной Кореи и Манчжурии. Корея была тогда совсем диким и малолюдным краем. В. Л. Комаров прошёл по долинам рек Тумынган и Ялу в Манчжурию, затем вернулся другим путём и привёз в Петербург громадное число ботанических материалов и географических наблюдений.

Этим закончился первый цикл дальневосточных исследований В. Л. Комарова. В течение нескольких лет В. Л. Комаров преподавал в университете, работал в Петербургском ботаническом саду, обрабатывая богатейшие собранные коллекции и обдумывая результаты ботанических исследований. В эти годы он изучил богатейшие гербарии Ботанического сада и громадную ботаническую и географическую литературу. В этой литературе В. Л. Комаров постоянно встречался с описанием природы тех местностей, откуда ботаники привозили свои гербарии. Этот материал наталкивал талантливого и смелого исследователя на важные обобщения. Постепенно складывалось поразительное, находящее немного аналогий в современном естествознании умение представлять себе каждый растительный вид во всём бесконечном многообразии тех географических и исторических факторов, которые определяют существование и развитие этого вида. В эти годы В. Л. Комаров становится крупнейшим знатоком азиатской флоры. Он написал тогда первый том своей большой работы "Флора Манчжурии", которая явилась его диссертацией на степень магистра ботаники. Первый том "Флоры Манчжурии" вышел в 1901 г. Уже в этом томе молодой ботаник проявляет себя как крупный теоретик и блестящий исследователь. В трёх томах "Флоры Манчжурии" приведены сведения о 1682 видах растений. Из них 84 впервые описаны В. Л. Комаровым. В своём сочинении он не ограничивается всесторонним описанием растений; он даёт подробную ботанико-географическую характеристику посещённых территорий. "Флора Манчжурии" становится основной базой для всех дальнейших исследований по флоре Дальнего Востока. Дальний Восток настолько детально и всесторонне исследован В. Л. Комаровым, что учёные различают в исследовании флоры этого края "комаровский" и "докомаровский" периоды. Научные учреждения высоко оценивают работу молодого учёного. Русское географическое общество присуждает В. Л. Комарову медаль имени знаменитого путешественника Н. М. Пржевальского; Академия наук - премию имени академика Бэра; Международная Академия ботанической географии - медаль с портретами Турнефора и Линнея.

Получив первую учёную степень, В. Л. Комаров летом 1902 г. вместе с А. А. Еленкиным снова отправился путешествовать. Он поехал на юг от Иркутска и Байкала в Северную Монголию, прошёл от Иркутска вверх по реке Иркут до самых высоких вершин Саянского хребта, перевалил через Саяны, вышел к озеру Косогол, обошёл кругом этого озера и возвратился в Иркутск.

Маршрут В. Л. Комарова по Восточным саянам

Подводя итоги этой экспедиции, В. Л. Комаров произвёл анализ литературных данных, оставшихся от его предшественников, а затем сформулировал основные проблемы, которые были поставлены наукой и могли быть решены на основе личных наблюдений.

Первым вопросом, не выясненным в трудах предшественников В. Л. Комарова, был вопрос о наличии в восточной части Саян следов значительного древнего оледенения. Доказательства оледенения, обнаруженные Меглицким и Чекановским, а затем крупным русским географом и знаменитым революционером Кропоткиным, не были достаточны, и впоследствии Черский, опровергая Кропоткина, утверждал, что ледникового периода в Сибири вообще не было и что все указанные Кропоткиным факты объясняются действием атмосферной и текучей воды и речного льда. Знакомясь с выводами В. Л. Комарова, видишь, какие плодотворные результаты дали его исключительная наблюдательность и умение одновременно обращать внимание и на детали пейзажа и на его характер в целом. Основываясь на своих многочисленных наблюдениях, он пишет: "Резюмируя всё сказанное, я думаю, что у Мунку-Сардыка мы имеем ясные следы чрезвычайно сильной ледниковой деятельности; что всё пространство от северного берега Косогола до горы Алибера и от Гарганского перевала до среднего течения Ихе-Огуна, а может быть, и до Турана, должно было некогда представлять почти сплошное оледенение".

Далее В. Л. Комаров разбирает вопрос о развитии и усыхании озёр и показывает, каковы были начертание озёр и процесс озерообразования в древности и какие явления происходят здесь сейчас. Третий вопрос - распределение изверженных пород пузыристого строения. В. Л. Комаров проследил их распространение и пришёл к заключению, что "геологам не трудно будет установить связь между гигантским провалом, заполненным водами озера, сдвигом, вызвавшим к жизни Западнокосогольский хребет, почти перпендикулярный к системе ближайших складчатых гор, и мощными извержениями, которые дали начало покровам из пузыристых лав на восток и северо-запад от озера".

В. Л. Комаров установил полярный характер альпийской и субальпийской флоры этих мест. Он нашёл здесь множество видов, тождественных с полярными. Анализируя флору края, В. Л. Комаров приходит к очень важным обобщениям. "Далее интересен факт, - пишет он, - что в восточной части Саян ещё нет совершенно видов северной муссонной области, которые появляются уже на горах у восточного конца Байкала и в восточном Забайкалье. Это резко континентальная флора, и приокеанские формы как с запада, так и с востока не доходят до неё, оставляя полный простор для пришельцев с севера. Выражаясь образно, мы говорим иногда, что сравнительное с Европой богатство Приатлантической Северной Америки третичными растительными типами объясняется тем, что в Европе ледниковый период, вызывая отступание названных растений на юг, как бы утопил их в Средиземном море, и они уже не вернулись на север с возвратом тепла, тогда как в Америке страна между Миссисипи и Атлантическим океаном была достаточным убежищем для теснимых холодом ледников растений, и потом они опять подвинулись на север. Применяя то же рассуждение к Саянам, мы можем сказать, что здесь ледниковый период совершенно уничтожил всю третичную флору, и заселение освободившейся от ледников территории пошло исключительно за счёт северных типов, выработавшихся в самый этот ледниковый период. Где ещё такие полярные растения, как Dryas octopetala, растут под 51° с. ш. на высоте всего 890 метров (менее 3000 ф.). Недаром и дикие северные олени - всё ещё главный промысловый зверь сойотов".

В 1902 г., ещё до поездки на Косогол, после защиты диссертации В. Л. Комаров стал приват-доцентом Петербургского университета. В качестве приват-доцента он читал "Историю развития царства растений" (1903-1906); теорию видообразования (1908-1911); общие основы систематики растений (1911 -1914) и географию и экологию растений (1914-1917). Таким образом, и в педагогической практике проявилась широта научных интересов и дарований В. Л. Комарова. Слушатели видели в нём последовательного дарвиниста, оригинального теоретика-систематика, ботаника-географа и эколога. Его лекции пользовались широкой известностью далеко за пределами факультета.

Приходит 1905 г. Резко, горячо выступает В. Л. Комаров на митингах против самодержавия. Он помогает организации явок для членов Центрального Комитета партии большевиков, организовывает объединение приват-доцентов, сыгравшее известную роль в общественном подъёме страны. Революционно настроенный учёный подвергается всяческим притеснениям со стороны начальства университета. Его вынуждены были допустить к чтению лекций и руководству студенческим ботаническим кружком, но, чтобы нарушить нормальный ход занятий, чинят разные препятствия; он не получает для лекций определённых аудиторий; начальство сознательно их внезапно меняет. Но студенты находили любимого лектора и с восторгом слушали его.

Руководимый В. Л. Комаровым ботанический кружок Петербургского университета сыграл большую роль в подготовке отечественных кадров учёных-ботаников. Он имел большое значение и в идейной жизни петербургского студенчества. На его заседаниях, собиравших до 200 человек, ставились доклады, резко направленные против идеалистической философии, против её претензий опереться на естествознание. В этом кружке В. Л. Комаров прочитал доклад "Основные тенденции биологических наук", представлявший собой яркую и боевую проповедь дарвинизма и материализма.

Одновременно с преподаванием в университете В. Л. Комаров вплоть до 1908 г. читает лекции по ботанике на курсах Лесгафта, с 1900 г. - на женских естественно-исторических курсах Лохвицкой, где ведёт курсы анатомии растений, споровых растений, цветковых, географии растений и учения о размножении растений. Здесь же В. Л. Комаров организовал ботанический кабинет, гербарий, коллекцию препаратов и, в конце концов, создал группу исследовательниц-ботаников, впоследствии сыгравшую заметную роль в развитии советской науки.

В 1905 г. Петербургский ботанический сад и Русское географическое общество решили передать В. Л. Комарову для научной обработки китайские и монгольские коллекции Ботанического сада, основная часть которых была собрана в замечательных экспедициях Русского географического общества. В течение двух лет В. Л. Комаров ознакомился с восточно-азиатским гербарием Ботанического сада, который включал растения Китая, Манчжурии, Кореи, Японии, Монголии и Тибета, всего в те времена около шести тысяч видов и 50 тысяч экземпляров. К этому времени он уже исследовал флору Манчжурии, Уссурийского края, южной части Амурского края, севера Кореи. На основании этих исследований В. Л. Комаров пришёл к мысли, что вопрос о систематическом положении и самостоятельности того или иного растения можно решать, только проследив историю всего рода, к которому принадлежит это растение, и установив деление этого рода на естественные группы.

Что же касается флористических исследований Китая и Монголии, то здесь возникло ещё одно затруднение. Когда речь шла о растениях, встречающихся на юге, роль Гималаев в их генезисе оставалась загадкой. В. Л. Комаров отмечает, что при флористических исследованиях этих стран нельзя определить, следует ли говорить о гималайском элементе в китайской флоре или, напротив, о китайских растениях на Гималаях. Неясны были взаимоотношения между этими элементами флоры. Можно было отказаться от решения общих кардинальных проблем генезиса флор Китая и Монголии и просто зарегистрировать виды растений, встречающихся в этих странах. Это часто делалось в флористических работах. Предшественники В. Л. Комарова склонялись именно к этому. Однако и им приходилось всё же указывать на зависящие от изменений климата и почвы морфологические изменения, которые претерпевает вид в пределах своего ареала.

Для решения поставленной задачи В. Л. Комаров применил выборочный метод монографической обработки материала. Только путём монографирования можно было установить действительное отношение растительности Китая и Монголии к растительности сопредельных стран. К громадному эмпирическому материалу, который предстояло систематизировать и обобщить, В. Л. Комаров подошёл с чёткими общими принципами, уже проверенными в его предыдущих флористических и монографических исследованиях. Он монографически описал пять характерных родов монгольской растительности.

Первый из них, Clematoclethra, подтвердил то, что флора Китая связана с тропическими прототипами. Изучение этого рода показало, что нельзя искать корни китайской флоры в Гималаях. Это можно делать по отношению к Индо-Китаю. По мнению В. Л. Комарова, Индо-Китай и Китай в своё время составляли одну флористическую область, а потом дифференцировались, причём ледниковый период вызвал появление в Китае новых растений, которые внедрялись с севера в горные области и конкурировали с древнетропической растительностью.

Изучение другого рода, Codonopsis, показало В. Л. Комарову, что роды, обильно представленные в Центральном Китае, именно здесь и имеют центр своего развития, как бы далеко они ни расходились за пределы Китая. Третий род, монографически исследованный В. Л. Комаровым, продемонстрировал, что растения, эмигрировавшие в соседние страны, не могут быть тождественны с первоначальными. Даже при ближайшем передвижении, например в Гималаи, получаются близкие, но всё же самостоятельные виды. В. Л. Комаров, рассматривая роды, распространившиеся из Китая в другие страны, приходит к выводу, что "в то время как роды, возникшие в южной части Ангарского материка, распространяясь на запад, пользовались, как мостом, Гималаями, роды, возникшие в северных его частях, эмигрировали на запад до наступления ледниковой эпохи по алтайско-саянской горной стране и лишь позднее получили разорванное местообитание вследствие вытеснения видов, расположившихся на пути следования, климатическими условиями, вызванными оледенением".

Для того чтобы выяснить, откуда получила Монголия господствующие в ней формы пустынной флоры, В. Л. Комаров исследовал род Nitraria. Оказалось, что монгольская флора имеет не только восточное происхождение: Nitraria пришла сюда с запада через Арало-Каспийский бассейн.

Обработка рода Caragana показала, что растения Китая, или, вернее, Ангарского материка, возникшие в меловой период, а также во времена эоцена, передвигаются с тех пор на запад, оставаясь горными растениями. На примере этого рода растений В. Л. Комаров показывает, как в те времена, когда отдельные вершины Гималаев уже слились в общий складчатый пояс, для китайских растений открылся ещё один путь для передвижения на запад. Затем Комаров разъясняет, что влияние ледникового периода вызвало появление альпийских форм, и, наконец, высыхание бассейнов внутренних вод дало толчок новым изменениям в растительности.

До В. Л. Комарова в затронутых им вопросах господствовала так называемая реликтовая точка зрения. Считалось, что современный растительный мир в пределах бореальной зоны представляет собой остаток доледниковой флоры. Комаров дополнил этот взгляд миграционной точкой зрения. Он писал: "Миграционная точка зрения, выведенная мною особенно подробно на истории караган, не противоречит реликтовой, а включает её в себя, как часть в целое. Она оживляет проблематическую историю современных растений до ясности непосредственно наблюдаемого процесса. Пусть останутся даже неопровергнутые возражения против отдельных случаев, опирающиеся на возможность другого параллельного принятому решения. Дело здесь не в деталях, достоверность которых установить фактически невозможно, а в том, чтобы вскрыть общий ход процесса видообразования и формирования современных флор в его целом для каждого конкретного случая".

С 1908 г. начинается новый период путешествий на Восток. На этот раз объектом исследований В. Л. Комарова оказалась Камчатка. В девяностых годах Камчатка, по выражению известного русского географа Ю. М. Шокальского, казалась находящейся на другой планете. Существовало несколько описаний экспедиций, из которых первым была книга замечательного русского путешественника и учёного XVIII века Крашенинникова, который в 1755 г. выпустил своё "Описание Камчатки". Однако в XIX веке печатные сведения о природе Камчатки не соответствовали разнообразию и богатству материалов для естественнонаучных обобщений, которые можно было там собрать.

В 1908-1909 гг. В. Л. Комаров прошёл со своей экспедицией южную часть полуострова от Петропавловска и Большерецка на юге до Тигиля на берегу Охотского моря и Усть-Камчатска на берегу Тихого океана - на севере. Тогда на Камчатке не было колёсных дорог. Комаров и его спутники передвигались по вьючным тропам. Преодолевая ряд значительных затруднений, В. Л. Комаров провёл широкое исследование природы Камчатки.

После камчатских исследований В. Л. Комаров вновь работает в Южно-Уссурийском крае, изучая его природу и в особенности растительность. В 1913 г. он совершил экспедицию из Владивостока к озеру Ханка, посетив при этом долины рек Супутинки, Майхе, Лефу, Даубихе, Сантахезы, Сучана и морское побережье вдоль тракта из Шкотова к устью Сучана. Помощники В. Л. Комарова в это же время исследовали другие районы, и экспедиция в целом охватила весь "культурный" район, расположенный между хребтом Сихотэ-Алин и Пограничным хребтом.

Октябрьская революция раскрыла перед В. Л. Комаровым богатейшие возможности в научной работе. Прежде всего он освободился от ограничений, наложенных на него как на радикально мыслящего приват-доцента. Комаров смог занять кафедру ботаники в Петербургском университете, где так долго не допускали к профессуре авторитетного ботаника, пользующегося мировой известностью. В университете В. Л. Комаров создаёт крупнейший ботанический научный центр; он называет свою кафедру кафедрой морфологии и экологии растений и направляет силы сгруппировавшихся вокруг него исследователей в сторону экспериментальной морфологии. За собой он сохраняет курсы "Введение в ботанику" и "Споровые растения". Одновременно В. Л. Комаров работает в Ботаническом саду Академии наук, в его гербарии - втором в мире по своему объёму - и в созданной Комаровым лаборатории экспериментальной морфологии и систематики растений.

В деятельности В. Л. Комарова в это время, как и в другие периоды его жизни, университетское преподавание неотделимо от научного творчества. Он принадлежит к типу таких учёных, которые, создавая новые научные ценности, непосредственно излагают их перед широкой аудиторией. Поэтому книги, написанные в качестве учебников, становятся классическими научными монографиями и, наоборот, ботанические монографии становятся распространёнными учебниками и литературой для широких кругов.

В. Л. Комаров становится широко известным и за пределами своей специальности. Ботаники знали его с 90-х годов, - теперь его знают и ценят представители и других отраслей естествознания. Избранный ещё в 1914 г. в члены-корреспонденты Академии наук, В. Л. Комаров в 1920 г. избирается в число её действительных членов.

В 1926 г. В. Л. Комаров едет во главе советской делегации в Токио на Тихоокеанский конгресс. Он использует эту поездку для расширения своих представлений о растительности Дальнего Востока.

Вслед за тем предметом научных исследований В. Л. Комарова становится Якутия. Он руководит научными исследованиями якутской природы, составлением карты Якутской республики, исследованием её арктических районов. Таким образом, накопление эмпирического материала для новых географических и ботанических идей неуклонно продолжалось.

После 1930 г. В. Л. Комаров снова совершает экспедицию на Дальний Восток и затем в 1932-1935 гг. - в Среднюю Азию и на Кавказ. В конце 30-х годов В. Л. Комаров изучал флору средиземноморской Ривьеры и долины Шамони во Франции. Таким образом, в результате многолетних географических и ботанических экспедиций ему удалось изучить природу и в особенности растительность Евразийского материка. Этот гигантский по протяжённости и разнообразию материк В. Л. Комаров исследовал от долины Южной Франции до Тихоокеанского побережья, через степи и хребты Средней Азии, горы Кавказа, Тянь-Шаня и Алтая, пустыни Гоби и Кара-Кумов, необозримые территории Сибири, Монголии, Кореи и Китая. Неудивительно поэтому, что В. Л. Комаров возглавил громадную работу по составлению многотомной "Флоры СССР" - колоссального по объёму справочника, в котором можно найти описание любого растения, произрастающего на территории Советского Союза. Такой справочник давно был необходим. В современных ботанических исследованиях, когда нужно было обработать и определить какие-либо растения, собранные в Средней Азии или в областях Восточной Сибири, приходилось прибегать к громадной распылённой ботанической литературе. Сводная работа о флоре России Ледебура вышла около ста лет назад и содержала описание только 6568 растений, между тем в состав растительности СССР входит не меньше 16 000-17 000 видов.

Маршруты В. Л. Комарова по Дальнему Востоку

В. Л. Комаров собрал вокруг себя большую группу ботаников-систематиков Советского Союза и выработал план этой грандиозной работы. В основу "Флоры СССР" положены теоретические идеи В. Л. Комарова, его учение о "рядах", установленные им основы ботанико-географического районирования. Под его руководством составлена особая схема, по которой приводится распространение того или иного растения за пределами Советского Союза. По его инициативе во "Флоре СССР" систематически описывается хозяйственное значение растений.

В вышедших ныне томах "Флора СССР" описаны 7297 видов растений и для тысячи из них дана характеристика народнохозяйственного использования. "Флора СССР" впервые даёт всем без исключения видам растений, встречающимся в стране, русские названия, заимствованные из русской научной литературы или из языка народов СССР.

Работы В. Л. Комарова как систематика и флористика представляют собой углубление дарвинизма, конкретизацию учения Дарвина, обогащение его новыми наблюдениями и выводами. Но и прочие работы В. Л. Комарова развивают и обогащают эту теорию, её географические и геологические или её практические выводы. Непосредственным развитием идеи Дарвина являются теоретические концепции Комарова, относящиеся к проблемам вида и видообразования. Эти концепции изложены как в трудах по исследованиям восточной флоры, так и в специальных монографиях. Итогом теоретических исследований В. Л. Комарова в области видообразования была книга "Учение о виде у растений". Она служит сейчас учебным пособием в университетах, проникла в самые широкие круги и в то же время тщательно изучается крупнейшими учёными, для которых взгляды Комарова служат ценным источником дальнейшего развития теоретических идей. В. Л. Комаров подчёркивает необходимость исторического, динамического понимания вида. Основная идея его "Учения о виде у растений" состоит в том, что вид есть совокупность поколений, происходящих от общего предка и под влиянием среды и борьбы за существование обособленных отбором от остального мира живых существ. Теория видообразования в изложении В. Л. Комарова исходит из дарвиновского представления о непрерывном развитии вида, о возникновении и гибели видов. Она утверждает, что вид возникает и растёт в определённый период времени и в известный момент геологической истории доходит до кульминационного пункта, когда число составляющих его индивидуумов достигает максимума, а занятая им площадь, его ареал - наибольшего протяжения. Наконец, появление новых конкурентов в борьбе за жизнь или изменение климата и других условий могут вызвать закат вида, постепенное уменьшение числа составляющих его особей и даже его полное исчезновение.

Конкретизация учения о видообразовании дана В. Л. Комаровым в работе "Происхождение растений". Эта книга чрезвычайно характерна для содержания и стиля его научного творчества. В. Л. Комаров излагает здесь свои ботанические воззрения в виде очень широкой картины эволюции органической и неорганической природы на фоне общей эволюции нашей планеты. Громадная литературно-историческая эрудиция В. Л. Комарова позволила ему опираться на огромный круг наблюдений и фактов, установленных наукой в прошлом, на современные исследования советских и зарубежных учёных, а также результаты собственных ботанических работ.

Владимир Леонтьевич Комаров - выдающийся историк естествознания. Ему принадлежат как отдельные исторические экскурсы в ботанических трудах, так и специальные исследования по истории отечественной и мировой науки. Им написаны два больших тома, посвященных истории русских ботанико-географйческих путешествий. Один из них говорит о путешествиях Н. М. Пржевальского, второй - о путешествиях Г. Н. Потанина. В. Л. Комаров привёл в систему ботанико-географические данные, рассеянные в путевых записях Пржевальского и Потанина, и собранные ими гербарные материалы.

Фрагменты по истории естествознания содержатся и в "Учении о виде у растений". В. Л. Комаров анализирует первые исторические представления о виде, возникшие в конце XVII века, и рисует исторический фон этих работ.

В других работах В. Л. Комаров вскрывает исторические корни развития ботаники и показывает, как возникало учение о виде. Он анализирует работы Рея и Ланга и Линнея. В работах Линнея В. Л. Комаров вскрывает сочетание метафизических установок с новыми воззрениями, порывавшими со старой библейской традицией неизменности природы. В. Л. Комаров показал, как Линней в процессе развития своих взглядов переходил от традиционных, устаревших представлений к некоторым эволюционным догадкам. В. Л. Комаров рассказывает, как учение о виде достигает дальнейшего развития в работах Бюффона и Кювье, и наряду с этим формулирует те прогрессивные тенденции естествознания XVIII века, которые подготовили позднейшую эволюционную биологию. На рубеже XVIII и XIX веков появилась эволюционная теория Ламарка. Комаров рассматривает и анализирует эту теорию в нескольких работах.

Характерно, что в своих исторических экскурсиях В. Л. Комаров не ограничивается биологией, а рассматривает развитие натурфилософии и естествознания в целом. Это помогает вскрывать и показать с большей определённостью общие идейные истоки биологических теорий, а в конце концов и материальные исторические корни сменяющих друг друга научных теорий.

В историческом анализе работ Дарвина В. Л. Комаров уделяет особое внимание идее вида. "Часто говорят, - пишет Комаров, - что Ч. Дарвин в своём знаменитом труде "Происхождение видов путём естественного отбора" не даёт определения того, что такое вид, ограничиваясь лишь доказательствами того, что вид и разновидность, вопреки утверждению Линнея, по существу одно и то же. Разновидность - зачинающийся вид, молодой вид, а вид - развившаяся разновидность. На самом деле Ч. Дарвин даёт глубоко продуманное учение о виде. В его изложении вопрос "что такое естественно-исторический вид" получает исчерпывающий для своего времени ответ".

На основе тщательного анализа высказываний Дарвина В. Л. Комаров показывает, что из теории последнего вытекает учение о подвижном непрерывно развивающемся виде. Он подчёркивает в учении Дарвина основную черту: представление об исторической связи эволюции вида с эволюцией окружающей его природы. Для Комарова дарвинизм - это один из наиболее крупных шагов идеи единства природы. Говоря о В. Л. Комарове как об историке естествознания, невольно вспоминаешь К. А. Тимирязева. Исторические высказывания Комарова во многом напоминают соответствующие оценки Тимирязева не только сходными суждениями, но даже стилем изложения. Ярче всего это сходство видно там, где Комаров пишет о самом Тимирязеве. К. А. Тимирязев нашёл в В. Л. Комарове наиболее близкого по духу, по направлению научных интересов и по всему стилю научного творчества истолкователя, комментатора и биографа. По мнению В. Л. Комарова, научный подвиг Тимирязева состоит в синтезе историко-биологического метода Дарвина с экспериментальными и теоретическими открытиями физики XIX века и в особенности с законом сохранения энергии. В. Л. Комаров полагает, что этот синтез связан с общественным мировоззрением Тимирязева. Поэтому в своих работах о Тимирязеве Комаров уделяет большое внимание идейным истокам мировоззрения и научным интересам последнего.

В 1944 г. в Академии наук СССР был создан Институт истории естествознания. В. Л. Комаров в качестве его директора возглавил работу по истории русской и мировой науки.

Научно-организационная деятельность В. Л. Комарова сыграла весьма важную роль в развитии Академии наук СССР. Ещё в 1930 г. В. Л. Комаров был избран вице-президентом Академии наук Союза ССР. Вследствие тяжкой болезни президента уже тогда значительная часть работы по руководству Академией лежала на нем. В 1936 г., после смерти Карпинского, В. Л. Комаров единодушно избирается президентом Академии наук СССР. Этот пост он занимает до 1945 г., когда состояние здоровья заставляет его просить Академию наук об освобождении от обязанностей президента. С этого времени В. Л. Комаров сосредоточил все свои силы на итоговых работах по ботанике и истории естествознания.

Когда гитлеровская Германия напала на Советский Союз, В. Л. Комаров стал не только руководителем практической борьбы советских учёных за расширение оборонных ресурсов. Он стал вдохновенным проповедником гуманизма и его голос зазвучал по стране и за её пределами.

Осенью 1941 г., когда множество эвакуированных предприятий должно было быстро увеличивать производство на новых площадках, на новом сырье и топливе, в новых условиях транспорта и снабжения, на Урал приехал В. Л. Комаров. С помощью большой группы специалистов В. Л. Комаров создал новую форму научной коллективной деятельности, направленной к обеспечению великого дела победы, - Комиссию по мобилизации ресурсов Урала на нужды обороны. Эта Комиссия объединила работу Академии наук СССР и других научных учреждений и установила тесный контакт с промышленными предприятиями Урала. Впоследствии работа Комиссии расширилась, охватив Казахстан и Западную Сибирь.

Таковы наиболее знаменательные этапы творчества и практической деятельности замечательного русского учёного В. Л. Комарова. Она продолжалась буквально до последнего дня его жизни. В ночь на 5 декабря 1945 г. смерть прервала работу выдающегося труженика науки, всей своей деятельностью укреплявшего мощь своей Родины. "Нет большей радости для работников науки, - говорил он,- чем возможность своими исследованиями служить великому делу укрепления социалистического строительства, дающего счастье нашему трудовому народу и несущего освобождение всему человечеству".

Главнейшие труды В. Л. Комарова: Флора Манчжурии, т. I. Спб., 1901; т. II, ч. I, Спб., 1903; т. II, ч. 2, Спб., 1904; т. III, ч. I, Спб., 1905; т. III, ч. 2, Спб., 1907; Путешествие по Камчатке в 1908-1909 гг., М., 1912; Введение в изучение растительности Якутии, Л., изд. АН СССР, 1926; Введение к флорам Китая и Монголии, Спб., 1908; Краткий очерк растительности Сибири, Пг., 1922; Флора полуострова Камчатки, Л., изд. АН СССР, 1929; Происхождение культурных растений, М.-Л., Сельхозгиз, 1938; Избранные сочинения, т. I, M.-Л., изд. АН СССР, 1945 (Видообразование; Жизнь и труды Карла Линнея; Учение о виде у растений; Ламарк и др.); Материалы по истории флоры и растительности СССР, вып. I, M.-Л., изд. АН СССР, 1941; Отечественная война и наука (сборник статей), М., Госполитиздат, 1942; Происхождение растений, М.-Л., изд. АН СССР, 1943; Растительный мир СССР и сопредельных стран, М.-Л., 1931; Типы растений, М.- Л., изд. АН СССР, 1939.

О В. Л. Комарове: Мещанинов И. И. и Чернов А. Г., Владимир Леонтьевич Комаров, М., 1944; Шишкин Б. К. и Овчинников П. Н., Владимир Леонтьевич Комаров (к 75-летию со дня рождения), Л., 1944; Президенту Академии наук СССР академику Владимиру Леонтьевичу Комарову к семидесятилетию со дня рождения и сорокапятилетию научной деятельности (сборник), Л., 1940.