Советская наука на службе родине

Владимир Ильич Ленин

История человечества не знает более многозначительных революционных событий в развитии общества, чем превращение старой России в бесклассовое социалистическое государство, живущее на основе широчайшей демократии Сталинской Конституции, в тесном содружестве народов, входящих в Советский Союз, с героической армией, одержавшей победу неслыханного масштаба, с огромной новой промышленностью, техникой и с изменённым в корне сельским хозяйством.

В советской стране начали осуществляться наиболее далёкие выводы и прогнозы учения Маркса - Энгельса - Ленина - Сталина о развитии общества. Впервые в истории человечества научная теория стала руководящей при построении нового государства.

Иосиф Виссарионович Сталин

Вместе с тем и наука во всём её объёме не могла остаться не вовлечённой в этот могучий общий исторический поток. Она совершенно преобразовалась и по объёму и по характеру, сохранив и развив, однако, наиболее прогрессивные черты старой русской науки.

Для понимания размера и сущности происшедших перемен лучше всего оглянуться на прошлое, на корни, из которых в новых условиях выросла современная советская наука.

По своему содержанию, форме и назначению наука имеет глубоко общественный, коллективный характер. Любая наука - это всегда сумма знаний, достигнутых многими людьми, прошлыми поколениями и современниками; это результат сложного коллективного труда. Факты и выводы, сосредоточенные в науке, выражаются в понятиях, определениях, формулах и запечатлеваются письмом или печатью. Смысл всего этого - удобство передачи знаний другим людям, своему классу, государству, человечеству в целом. Наконец, и это самое важное, наука - могучее орудие для раскрытия новых производительных сил природы и средств производства, она даёт в руки людей способы борьбы и защиты. Поэтому наука возникает и растёт вместе с развитием общества как необходимое следствие и вместе с тем условие этого развития.

Наука на Руси возникла и культивировалась с давних пор. Об этом свидетельствуют памятники письменности и техники (в особенности строительной). Нашествие татаро-монгол на несколько веков нарушило нормальный рост науки на Руси. Появление светских школ было затруднено, а наука церквей и монастырей преследовала свои задачи, не имевшие ничего общего с прогрессивными тенденциями естествознания и техники. Над ней тяготел искусственный гнёт и тормоз византийской косности и консерватизма, "духовная диктатура церкви" (Ф. Энгельс). Светская наука на Руси громко начинает заявлять свои права только в XVII веке. Это выразилось, например, в попытках Бориса Годунова учредить в Москве университет и в более поздней фактической реализации первого высшего учебного заведения в Москве, так называемой Славяно-греко-латинской академии. При этом речь шла сначала, конечно, только об обучении, а не о научном исследовании.

Резкий рост науки проявился в России при Петре I, когда государству потребовалось значительное усиление и укрепление промышленности, торговли и техники военного дела. Феодально-крепостническая Россия была экономически и культурно отсталым государством по сравнению с Западной Европой по причинам во многом внешне-политического характера. Не следует забывать, что последние следы влияния татарско-монгольского нашествия были ликвидированы только во второй половине XVIII века. За это время (XVI, XVII века) на Западе, уже повернувшем к капиталистической фазе своей истории, выросло замечательное новое естествознание. То была наука Коперника, Галилея, Кеплера, Декарта, Ньютона. Однако эта совсем новая и по содержанию, и по стилю наука стала поразительно быстро прививаться в петровской России.

В середине XVIII века в Петербургской Академии Наук, основанной Петром I, раскрывал свой гений русский академик М. В. Ломоносов. Только теперь, спустя два века, можно с достаточной полнотой охватить и должным образом оценить всё сделанное этим удивительным богатырём науки.

Ломоносов - это величественная заря новой русской культуры. Он великий химик и физик. Он впервые на опыте доказал сохранение вещества, разработал атомистическую теорию газов, был создателем новой важной науки - физической химии. Он - автор и строитель многих новых оптических приборов, изобретатель русской мозаики, географ, геолог, историк, создатель первой русской грамматики. И в то же время Ломоносов был великолепным поэтом и незаурядным художником, собственными руками создавшим мозаичные картины.

Ломоносов на все века оставил своей Родине пример того, как наука может и должна служить народу.

Достигнутое им одним в областях физики, химии, астрономии, приборостроения, геологии, географии, языкознания, истории достойно было бы деятельности целой Академии. По известному выражению Пушкина, Ломоносов был "русским университетом". В его лице русский народ без промедления ответил на новые возможности развития науки, которые, наконец, появились в петровскую эпоху.

Дальновидность Петра I, положившего Академию в основу структуры новой русской науки, оправдалась в XVIII веке в полной мере. Академия быстро стала полезной помощницей государства в вопросах техники, в изучении России, её географии, населения, естественных богатств. Непочатый край вопросов об истории русского народа, его этнографии, русской грамматики и климата страны начал с успехом разрабатываться Академией. Петербургские академики ревностно занялись гимназическим и университетским обучением молодёжи. Академия развернула удивительно обширную для своего времени издательскую деятельность, впервые знакомя широкие круги тогдашнего русского общества с лучшими образцами классических научных и художественных сочинений. Академики были инициаторами создания других научных учреждений, новых высших школ и учебных обществ. По почину и плану М. В. Ломоносова, в 1755 г. в Москве был учреждён университет, скоро получивший значение большого самостоятельного научного центра.

За несколько десятилетий своей работы в XVIII веке Петербургская Академия Наук бесспорно внесла фундаментальный вклад в отечественную и мировую науку. На берегах Невы с успехом разрабатывались наиболее важные проблемы науки того времени. Здесь было положено прочное начало атомистической теории строения вещества. Здесь впервые опытным путём был доказан закон сохранения вещества при химических процессах (М. В. Ломоносов), велась экспериментальная борьба с теорией флогистона (В. В. Петров), складывалась физическая химия как особая наука. В Петербурге Ломоносовым было открыто существование атмосферы у планеты Венеры. Богатый, важнейший материал был собран по флоре, фауне, географии и этнографии России С. П. Крашенинниковым, . И. И. Лепехиным, Н. Я. Озерецковским, В. М. Севергиным, П. С. Палласом и С. Г. Гмелиным. Громадное значение получили исследования В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова и Ф. И. Миллера по истории России. Лишь в настоящее время выясняется вся глубина и важность филологических изысканий В. К. Тредияковского.

Царствовавшие преемники Петра I не восприняли его отношения к науке и не понимали значения её для государства. Академию Наук в лучшем случае сохраняли и терпели как неизбежную принадлежность и украшение каждого европейского двора того времени. Реальная помощь (материального и морального характера) Академии, высшим школам и учёным обществам со стороны власти была крайне незначительна. Учёные были предоставлены самим себе; порывалась та связь науки с жизнью государства, мысль о которой в свое время руководила Петром I при создании Академии Наук.

Такое, в лучшем случае невнимательное и небрежное, отношение царского правительства к вопросам науки превратилось в традицию, дожив до самого кануна Октябрьской революции. В статьях государственного бюджета по инерции фигурировали некоторые средства на науку, остававшиеся, однако, десятилетиями неизменными. С трудом преодолевая упорное сопротивление или же полное равнодушие правительства, укреплялись провинциальные научные центры в Казани, Харькове, Киеве и в других городах. Научные учреждения рассматривались по преимуществу как источник новых специалистов, профессоров, учителей, инженеров, без которых волей-неволей в новом европейском государстве нельзя было обойтись. Исследовательская деятельность, научное творчество, новые изобретения обычно либо оставались совершенно без внимания, либо получали только незначительную поддержку.

Между тем народ, искони стремившийся к знанию, узнавший о современной науке, о её перспективах, рвался к ней. Появлялись самоучки-изобретатели вроде знаменитого И. Кулибина в Нижнем-Новгороде и очень многие другие, к сожалению не ставшие знаменитыми потому, что им во-время не помогли. В глухой Казани, в только что основанном провинциальном университете, воспитался и вырос гений великого русского математика Н. И. Лобачевского, по праву часто называемого "Коперником геометрии". Надо реально представить отдалённость от культурных центров и глушь тогдашней Казани, чтобы понять необычайность возникновения именно там тончайшей математической мысли Лобачевского, мысли, которая оставалась непостижимой в течение десятилетий для крупнейших специалистов-математиков всего мира. В той же Казани позднее выросла и систематически развивалась замечательная школа русских химиков, давшая Н. Н. Зинина, открывшего анилин, А. М. Бутлерова, одного из создателей современной органической химии, В. В. Марковникова, А. М. Зайцева и других.

Нельзя не отметить важную классовую особенность дореволюционной русской науки. В науку с большой охотой шли главным образом "низы" - дети крестьян, мелких чиновников, всякого рода "разночинцев". Так повелось ещё в начале XVIII века, и так это продолжалось, примерно, 200 лет. Ломоносов был не единственным, ушедшим из деревни в науку. Господствующие классы - богатое дворянство и буржуазия - редко отпускали своих детей учиться. Это была невыгодная, неясная, да и трудная профессия. Вследствие такого естественного классового отбора среди русских учёных определилась ясно выраженная демократическая прослойка, с её, правда, робкой и скрытой, но всё же несомненной и постоянной оппозицией классово-враждебному правительству, не понимавшему вдобавок роли и перспектив науки.

Как уже отмечалось, рядом с официальной, придворной представительницей науки, Петербургской Академией, к концу XVIII века всё большее значение стала приобретать наука на местах и в особенности, конечно, в Москве. В 1855 г., когда Московский университет праздновал свою столетнюю годовщину, в списке его профессоров за столетие числилось уже 254 имени. Среди них было немало выдающихся учёных по всем отраслям знаний. Теорию словесности и историю литературы в университете преподавали воспитанник университета, поэт и учёный А. Ф. Мерзляков, академики С. П. Шевырев и Ф. И. Буслаев; всеобщую историю читали академик М. П. Погодин и профессор Т. Н. Грановский. Среди профессоров, преподававших русскую историю, был знаменитый С. М. Соловьев. Физико-математические науки были представлены известным астрономом Д. Н. Перевощиковым, математиком, механиком и физиком Н. Д. Брашманом, талантливым физиком, философом и специалистом по сельскому хозяйству М. Г. Павловым, выдающимся физиком и метеорологом М. Ф. Спасским. Среди биологов особенно выделялся зоолог К. Ф. Рулье. Так образовывалась и развивалась большая разнообразная наука в Москве.

XIX век, "век пара и электричества", дал новый подъём научного исследования в России. Страна во всех своих научных центрах - в Академии, в университетах, в специальных школах - выдвигала замечательных ученых.

На весь мир прославили русскую математику геометр Н. И. Лобачевский и аналитик М. В. Остроградский, Софья Ковалевская и П. Л. Чебышевский.

В России были сделаны замечательные открытия в области технической физики. Впервые была осуществлена вольтова дуга (В. В. Петров и Л. Ю. Крафт). Академик Б. С. Якоби открыл и разработал технику гальвонопластики, построил оригинальный телеграф, первую моторную лодку, разработал систему электрического минирования и сделал другие важные технические открытия.

В России возникли первые практические электрические источники света: дуговая свеча П. Н. Яблочкова, первая лампа накаливания А. Н. Лодыгина. А. С. Попову принадлежит приоритет открытия радио. Академик и профессор Петербургского университета Э. Х. Ленц был одним из основоположников класического электромагнитизма (закон и правила Ленца). А. Г. Столетов установил ряд основных законов фотоэлектрических явлений, названных его именем (закон Столетова, константа Столетова), построил первый в мире фотоэлемент и разработал экспериментальную методику изучения разряда в газах.

Наиболее замечательное химическое открытие XIX века - периодическая система химических элементов - сделано в Петербурге Д. И. Мендилеевым. Подлиным триумфом научной мысли были изумительные предсказания Мендилеева существования неизвестных до него элементов и описания их физических и химических свойств. Открытия Д. И. Мендилеева были столь значительны, обобщения им экспериментального материала, накопленного химией, столь грандиозны, что химия в учении Мендилеева получила новую основу, реформировашую всё химическое мышление.

Построенная в середине века Пулковская обсерватория оставалась в течение нескольких десятилетий "астрономической столицей мира". С имнем Пулковской обсерватории связанные знаменитые имена русских астрономов Ф. А. Бредихина и А. А. Белопольского, развивших учение о кометах и метеорах, заложивших основы всей звездной спектроскопии и астрофизики.

С именами великих русских биологов К. Бэра, А. О. Ковалевского, И. И. Мечникова, С. Н. Виноградского, И. М. Сиченова, И. П. Павлова связаны основные открытия в области эмбриологии, микробиологии и физиологии.

Трудами А. О. Ковалевского заложены основы сравнительной эмбриологии. И. И. Мечников дал экспериментальные доказательства единства развития позвоночных и беспозвоночных животных, создал учение о защитных факторах организма (фагоцитоз). Это замечательнейшее достижение науки явилось поворотным моментом в развитии медицины.

Гениальным физиологам И. М. Сеченову и И. П. Павлову принадлежит часть разработки научных основ физиологии. Учение о рефлексах головного мозга И. М. Сеченова предопределило пути развития физиологии нервной системы на многие десятилетия вперёд и создало предпосылки к построению научной психологии. Вершиной творческих достижений И. П. Павлова было созданное им учение об условных рефлексах, открывшее путь к исследованию тончайших функций головного мозга и всего сложного поведения животного организма.

Блестящему теоретику эволюционного учения, ботанику К. А. Тимирязеву принадлежит решение одной из важнейших проблем естествознания - проблемы фотосинтеза. К. А. Тимирязев внёс существенный вклад в разработку учения о причинах и закономерностях развития органического мира. Он дал уничтожающую критику витализма и выдвинул новую трактовку вида, ниспровергающую старое метафизическое представление о виде как о чём-то застывшем и неизменном. Антидарвинизм встретил в его лице непримиримого врага, с честью отстоявшего позиции материалистической биологии.

С именем В. В. Докучаева связано создание научного почвоведения. В. В. Докучаев дал точное определение понятия почвы как особого тела природы, а не как простого скопления веществ, служащих лишь опорой растениям и средой для их питания. Он показал, что почвы имеют своё особое строение, свои признаки и свойства, позволяющие различать среди них природные типы или виды, разработал учение о "русском чернозёме". В. В. Докучаев сделал Россию родиной научного почвоведения, как особой ветви естествознания.

Другой выдающийся русский учёный В. Р. Вильямс обогатил учение о почве обобщением новых данных об эволюции почв, раскрыв роль биологических процессов в почвообразовании. Он создал научные основы полеводства, дал строгую научную критику так называемого "закона убывающего плодородия" и разработал теорию устойчивого плодородия почв.

А. И. Воейков развил учение о климате и разработал сравнительно-комплексный метод исследования климата.

Громадное значение имели географические, этнографические и археологические открытия Н. М. Пржевальского, Н. Н. Миклухи-Маклая, П. А. Кропоткина, И. К. Козлова и других. Фундаментальный вклад сделан русской наукой в XIX веке в востоковедение, языкознание, историю отечественную и всемирную. В короткой статье нет возможности хотя бы перечислить научные результаты большого значения, достигнутые русскими учёными в разных областях знания в течение XIX века.

Такой взлёт научного творчества в России с полной очевидностью свидетельствовал об огромном стремлении широких кругов общества к знанию и о наличии в народе талантов и способностей к науке.

Несмотря на это, русская наука XIX века не становилась той могучей силой, которой она могла бы сделаться, не сливалась в общее последовательное, систематическое движение. Она мало связывалась с жизнью и не вызывала, если позволительно применить химический термин, "цепного" процесса развития науки и техники в родной стране. Она была механической суммой деятельности отдельных больших учёных. Только в немногих случаях учёные имели возможность создавать школы, находить продолжателей своей работы и помощников. Часто крупнейшие работы русских учёных кончались вместе с ними и забывались, а иногда продолжались за границей. Основная причина такого положения дела заключалась в том, что царское правительство по-прежнему не понимало роли отечественной науки, пренебрегало ею и относилось к ней с подозрением, предпочитая в случае надобности ввозить готовую науку и технику из-за границы. Правящие классы царской России насаждали низкопоклонство перед иностранной наукой и культурой, пренебрежительно относились к достижениям отечественной науки. Материальная поддержка науки правительством была обычно крайне незначительной. Научное исследование становилось профессией только для очень немногих лиц, остававшихся при кафедрах в высших учебных заведениях, причём количество штатных мест для оставленных при кафедрах было ничтожным. Основная масса молодых людей, кончавших высшие учебные заведения, шла на преподавательскую работу в среднюю школу, на производство или в такие практические области, которые были весьма далеки от науки. Таким образом, Россия в XIX веке имела много замечательных учёных, могла гордиться длинной чередой важнейших открытий и изобретений, но, за редкими исключениями, наука в ней систематически не развивалась.

Такой разрыв между возможностями, заложенными в народе, между стремлением широких масс к науке, с одной стороны, и отсутствием правительственной поддержки, с другой, особенно обострился в последние предреволюционные десятилетия русской науки.

За этот период можно отметить многочисленные и широко задуманные попытки создать помимо официальной науки, культивируемой в государственных учреждениях, общественную науку, не зависящую от правительственной помощи. Возникают многочисленные частные высшие школы в Петербурге, в Москве и в других городах. В Петербурге с большим успехом и продуктивностью работали Бестужевские курсы, Психо-неврологический институт, организованный профессором Лесгафтом. В Москве возник и успешно развивался частный женский университет под названием Высших женских курсов. Кроме того, существовали так называемые курсы Герье и Голицынские сельскохозяйственные курсы.

Наряду с такими высшими школами нормального порядка почти стихийно возникали так называемые "народные университеты", особенно широко распространённые в Москве. Деятельность народных университетов состояла в организации циклов популярных лекций по разнообразным областям знания и по отдельным актуальным научным темам. Лекции читались известными учёными и профессорами, имели большой успех и хорошо посещались интеллигентами и передовыми рабочими. Иногда, наряду с лекциями, организовывались лаборатории и специальные ботанические, геологические, археологические, искусствоведческие и другие экскурсии не только по России, но в отдельных случаях и за границу. В 1911 г. на средства, пожертвованные Шанявским, на Миусской площади в Москве было выстроено большое, очень хорошо оборудованное здание народного университета.

Очень оживленно и продуктивно протекала работа научных обществ, например Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии и Общества испытателей природы в Москве. Первое из указанных обществ построило в Москве Политехнический музей, служивший и до сего времени, служащий целям научно-технической пропаганды среди широких кругов московского населения. Общества имели по различным отраслям знания специальные секции, на которых обсуждались новые научные работы московских учёных. В этих обществах весьма деятельное участие принимали знаменитый ботаник К. А. Тимирязев, выдающийся физик П. Н. Лебедев, создатель русской авиационной науки Н. Е. Жуковский и многие другие крупнейшие московские учёные. В Петербурге большое значение имела работа Русского физико-химического общества, объединившего в реальной работе все тогдашние кадры физиков и химиков. Весьма эффективно работали научные общества в Казани, Харькове, Нижнем Новгороде и в других городах.

Ещё более показательным и ярким выражением научной общественности служили большие съезды естествоиспытателей и врачей, собиравшиеся в Петербурге и Москве. Всего таких съездов было проведено 12. Последний из них, состоявшийся на самой грани 1909 и 1910 гг., был особенно показательным. На этом съезде принимало участие около 6000 человек, т. е. собралась почти вся тогдашняя учёная Россия, имеющая отношение к естествознанию и медицине (включая и студентов старших курсов). Съезд происходил в Москве. На торжественных общих собраниях съезда в Колонном зале с докладами на самые острые научные темы выступали: академик И. П. Павлов - о высшей нервной деятельности и профессор физики Московского университета Н. А. Умов - о теории относительности. На заседании физической секции П. Н. Лебедев сделал доклад о своих изумительных по тонкости и значению опытах со световым давлением на газы. XII съезд естествоиспытателей и врачей в Москве был последней, наиболее внушительной демонстрацией сил и качества дореволюционной русской науки.

Через год после этого съезда в той же Москве, однако, произошли катастрофические события, в которых ясно выявилось тяжёлое, трагическое состояние науки в царской России. Студенческие волнения в Московском университете в конце 1910 г. (внешне связанные со смертью Льва Толстого) явились поводом для московской полиции вторгнуться в жизнь университета. В аудиториях, где происходили студенческие сходки, вместо профессоров стали выступать полицейские пристава и даже сам московский обер-полицмейстер. Большинство наиболее передовых профессоров во главе с ректоратом (профессор А. А. Мануйлов, академик В. И. Вернадский, профессор П. А. Минаков) подало в отставку. Министерство народного просвещения, возглавлявшееся тогда профессором Кассо, приняло эту отставку, и Московский университет на долгие годы, до революции, остался без своей коренной профессуры. Вместо выдающихся учёных были приглашены случайные люди. Научная жизнь университета за эти годы замерла и захирела. Для подготовки молодых учёных Министерству народного просвещения приходилось подбирать бригады из наиболее благонамеренных оканчивающих студентов и направлять их, как во времена Петра I, за границу.

Знамением времени, характеризующим эпоху между революцией 1905 года и Октябрём, было, однако, то, что учёные, покинувшие Московский университет, нашли, без промедления, опору в общественности. Многие из них стали продолжать преподавательскую, а также научную работу в указанных выше частных высших учебных заведениях, а также в народном университете им. Шанявского. Даже императорская Академия Наук в лице большинства её либерально настроенных членов старалась помочь московским учёным, вынужденным уйти из университета. Были собраны довольно значительные средства на создание исследовательских институтов; постройку двух из них и удалось осуществить как раз в самый канун Октябрьской революции. Это были Физический институт на Миусской площади и Институт экспериментальной биологии на Воронцовом поле. Среди ушедших из университета был уже упомянутый выше блестящий русский физик-экспериментатор П. Н. Лебедев. Он перенёс свою работу в частную квартиру в подвале дома № 20 по Мёртвому переулку. Здесь им были выполнены последние его интересные опыты, связанные с природой земного магнетизма. 14 марта 1912 г. П. Н. Лебедев умер в возрасте 46 лет. Едва ли приходится сомневаться, что московская университетская катастрофа 1911 г. ускорила его смерть.

В годы первой мировой войны наука, развивавшаяся вопреки официальным правительственным рогаткам, во многом помогла фронту. В таких общественных организациях, как Земский союз, Союз городов, была развёрнута научная работа по противогазам, по изготовлению рентгеновских установок, телефонов, медицинских термометров и т. д. В Петрограде Академия Наук оказала существенную помощь общественным начинаниям, учредив широкую комиссию по изучению естественных производительных сил России (КЕПС). В многочисленных секциях этой комиссии начали разрабатываться многие вопросы технической физики, геологии, химии, которые оказывали существенную помощь военной промышленности.

Качество русской науки за последнее десятилетие перед революцией было очень высоким. В области физико-математических дисциплин блистали имена механиков и математиков А. М. Ляпунова и А. Н. Крылова и крупнейшего аналитика В. А. Стеклова. Огромное техническое значение имели теоретические открытия аэродинамиков Н. Е. Жуковского, С. А. Чаплыгина и К. Э. Циолковского. Работы П. Н. Лебедева по ультракоротким радиоволнам и по световому давлению прославили его имя как лучшего экспериментатора в мире. На смену старшему поколению физиков выдвинулись рядом важных работ молодые исследователи. П. П. Лазарев положил начало современному физическому исследованию фотохимических процессов. Д. С. Рождественский разработал остроумный, ставший классическим, метод количественного определения аномальной дисперсии паров металла. А. Ф. Иоффе приобрёл широкую известность экспериментальными работами по фотоэлектричеству и физике кристаллов. В области учения о живой природе работали К. А. Тимирязев, увековечивший своё имя исследованиями по фотосинтезу растений, знаменитый селекционер, преобразователь природы растений И. В. Мичурин, выдающиеся зоологи-дарвинисты М. А. Мензбир и А. Н. Северцов. В области геологических наук и минералогии русское естествознание было представлено именами знаменитого кристаллографа Е. Ф. Фёдорова, "отца русской геологии" А. П. Карпинского, создателей геохимии А. Е. Ферсмана и В. И. Вернадского.

И вместе с тем над русскими учёными постоянно тяготело сознание оторванности от родной почвы, вызванное всем общественным строем старой России и безумной недооценкой науки со стороны царского правительства и господствовавших классов. 13 января ст. ст. 1905 г., вскоре после событий 9 января, П. Н. Лебедев писал из Москвы в Петербург своему старому товарищу, академику Б. Б. Голицыну: "Вся моя деятельность насадителя науки в дорогом отечестве представляется мне какой-то безвкусной канителью; я чувствую, что я как учёный погибаю безвозвратно: окружающая действительность - какой-то беспрерывный одуряющий кошмар, беспросветное отчаяние. Если в Академии зайдёт речь об преуспеянии наук в России, то скажите от имени несчастного московского профессора, что ничего нет: нет ни преуспеяния, нет ни наук - ничего нет".

Приведённые строки знаменитого русского физика с полной очевидностью констатируют наличие глубокого разрыва между учёными, наукой и государством в предреволюционную эпоху.

Этот разрыв существовал и в идеологии. Передовые русские учёные решительно выступали против теологии и идеализма. Русская наука имела солидные материалистические традиции. Такие корифеи русской науки, как Лобачевский, Менделеев, Сеченов, Тимирязев и другие активно боролись за материализм в науке против кантианства, махизма, витализма и прочих разновидностей идеализма. Широкое общественное движение в науке, коротко очерченное выше и в явной или скрытой форме всегда бывшее противоправительственным, оказалось тем ростком, который дал богатые плоды, когда барьер между наукой и народом был разрушен пролетарской революцией.

В Октябрьские дни 1917 г. над Россией, наконец, разразилась гроза, которая покончила с прошлым и положила начало совсем новой жизни.

Для победившей революции наука стала условием закрепления победы и дальнейшего развития нового строя. Необходимо было без промедления повышать общий уровень культуры народа, кончать с малограмотностью населения, полученной в наследство от прошлого. Для этого прежде всего нужны были школы всех видов - начальные, средние, высшие; не хватало учителей и профессоров, которых нужно было готовить в громадном числе. Этого требовала наука. Совершенно необходимо было в кратчайший срок повысить производительность страны, разыскать и использовать новые производительные силы, умножить и улучшить средства про