Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Семьдесят два часа в коралловых предместьях Гаваны

17 июля 1966 года американское радио передало в эфир следующее сообщение:

"Гавана. Группа военных специалистов из Чехословакии приступила сегодня к исследованиям с целью монтирования для своих кубинских коллег подводных ракетных установок".

Судя по всему, американцев не слишком радовал этот факт. Кубинские военные моряки, слушавшие радио, уловили тревогу в голосе диктора.

А на дне Карибского моря действительно воплощался в реальность важный проект. Авторами и исполнителями его были специалисты Чехословакии и Кубы, в этом американское радио не ошибалось.

Куба, как известно, окружена океаном на все тридцать два румба. От границ Чехословакии до ближайшего к ней Балтийского моря около четырехсот верст, примерно столько же до Адриатики, еще дальше - до Черного моря.

Чехословацкие специалисты заключили соглашение с Академией наук и с Институтом океанологии Кубы. Плодом договора явилась кубино-чехословацкая обсерватория под водой "Карибское море-один".

Первый в Карибах подводный дом обосновался на дне бухты Ринкон-де-Гуанаба, неподалеку от Гаваны.

Гости из Чехословакии прибыли еще в июне. Их было семеро. Чехи привезли с собой подводный дом, геологические молотки и кинокамеры. Предстояло изучить царство карибских кораллов, отснять два фильма.

Одна из основных задач "Карибского Моря" - ихтиологические исследования, сбор мальков различных рыб, а также личинок и проб планктона - пищи для рыб. За время жизни на дне моря акванавты собрали" около двухсот образцов подводной фауны.

Помимо ихтиологических и геологических исследований, акванавты должны были изучить влияние подводного бытия на жизнедеятельность человека.

В экипаж подводной обсерватории вошли двое - Йозеф Мергль из Чехословакии и кубинец Мигель Монтаньес - Пепе и Майко, как называли их кубинские друзья.


Йозеф Мергль не был мореведом по профессии. Он работал техником в одном из научных институтов Праги, одновременно являясь инструктором водолазного дела. Как океанограф-любитель и опытный аквалангист, он участвовал в нескольких экспедициях в Средиземном и Черном морях. Мерглю тридцать четыре года.

Его кубинский товарищ на десять лет моложе. Несмотря на это, Мигель Монтаньес, научный сотрудник Академии наук Кубы, считался рыцарем глубин. Прежде Майко несколько лет провел в военно-морском флоте, заслужив признание как один из самых опытных водолазов. А незадолго до экспедиции Монтаньес стажировался по курсу подводной физиологии: пробыл несколько недель в одной из океанографических лабораторий Кусто во Франции.

Конструкцию подводного дома разработал Иозеф Мергль. Это скорее даже не дом, а подводная "сторожка", наподобие "Диогена".

Революционный флот Кубы предоставил в распоряжение исследователей боевое судно "012". Подводную обсерваторию опекали и два научно-исследовательских корабля Академии наук - "Орка" и "Эль-Кристобаль".

Сквозь ясные воды Карибского моря, несмотря на большую глубину, хорошо были видны фигуры акванавтов и оранжевое полосатое тело стального домика. Яркая окраска капсулы служила маяком и для наблюдателей, и для самих подводных обитателей, когда они отлучались из дому. Кроме того, известно, что оранжевый цвет не только очень хорошо заметен издали, но и отпугивает акул.

Однажды ученые провели такой опыт. В большой бассейн, где плавала хищница, стали поочередно погружать большие щиты, окрашенные в различный цвет. Голодная акула тотчас же бросалась к ним, надеясь поживиться. И лишь щиты оранжевого цвета не возбуждали симпатий акулы. Наоборот, они резко раздражали и пугали ее. Акула избегала даже смотреть в ту сторону, откуда появлялось это "страшное оружие". Как дельфин, она выпрыгивала из воды и долго не могла успокоиться, отказываясь принимать пищу даже после того, как щиты убирали. После серии таких экспериментов акула, как говорится, отдала богу душу.


Жители "Карибского моря" старались не попадаться на глаза злобным хищникам, которые частенько шмыгали поблизости от подводного дома. Другое дело - кинооператоры, которые специально искали таких встреч. Они часами подкарауливали морских разбойниц, снимая их и в профиль и в фас. Операторы справедливо полагали, что фильм, заснятый в море, много бы потерял без этих зубастых кинозвезд.

В "Карибском море" говорили на разных языках. Йозеф Мергль знал всего несколько слов по-испански, примерно такими же познаниями в чешском обладал Мигель Монтаньес. Но нельзя же все время молчать! Акванавты изобрели для себя интернациональный язык. В составленный ими словарик вошло несколько десятков испанских, чешских и английских слов. Было даже одно русское слово "карачо" - хорошо, означавшее "все в порядке!". Встречались неологизмы. Например, "бла-бла" - значило "говорить по телефону", "така-така" - "прибавить сжатого воздуха"...

Но "карачо" было, пожалуй, самым употребительным словом. Вот корабельный кок с "012" Сааведра порадовал своих подопечных прекрасно зажаренным цыпленком, и довольные акванавты, благодаря повара, восхищенно восклицают:

- Карачо!

На кораблях, сопровождающих акванавтов, особенно на "012", постоянно толпилось много народу. Кубинская и чехословацкая пресса с пристальным вниманием следила за ходом эксперимента. Внимание журналистов становилось порой утомительным, и акванавты не всегда с охотой отвечали на их вопросы.

Но, пожалуй, самым смелым и находчивым оказался корреспондент Гаванского радио Хосе Вивес. Чтобы взять интервью у акванавтов, он сам спустился в подводную обсерваторию, предварительно обвязав микрофон магнитофона нейлоновой тряпкой. От микрофона на палубу корабля тянулся удлиненный шнур. Вивес неожиданно, как снег на голову, "свалился" в жилище акванавтов, а тут уж ничего не поделаешь - пришлось принять гостя.

В свободное время Майко и Пепе с удовольствием совершали морские прогулки, любуясь красочным коралловым царством: зарослями акропора цервикорнис - "оленерогих", горгонариями. Скелет акропоры, как и других мадрепоровых кораллов, состоит из извести. Кусты акропоры цервикорнис действительно очень похожи на оленьи рога. В отличие от мадрепор горгонарии обладают гибким роговым скелетом.

"Без них рифы казались бы мертвыми. Если бы не они, вряд ли кому пришло в голову называть риф подводным "садом" или "лесом", - писал о горгонариях профессор Всеволод Зенкович, изучавший коралловые рифы Кубы.


- Я долго наблюдал за жизнью моря ночью. То здесь, то там вспыхивали и гасли бесчисленные маленькие огоньки. Звездное и лунное сияние не в силах пробить 20-метровую толщу вод. Единственный источник естественного света в ночных глубинах - масса планктона. В этом призрачном свете изредка проплывали какие-то незнакомые фосфоресцирующие рыбы...- рассказывал Монтаньес.

Свечение - одно из величайших таинств Мирового океана. Некоторые планктонные животные, несмотря на свои крохотные размеры, светят настолько ярко, что можно обойтись без электрического фонаря. Если посадить в стеклянную банку хотя бы дюжину таких существ, они будут излучать столько света, что можно заняться чтением газеты. Свечение особенно эффектно при небольшом волнении. Иногда бывает так много планктона, что кажется, будто загорелось все море...

Еще очень многое неизвестно в жизни этих таинственных, флуоресцирующих скитальцев. Жизнь в морских глубинах настолько занимательна и загадочна, что трудно удержаться от соблазна без конца говорить о сказочных красотах причудливых растений и животных, населяющих эти глубины.

В четверг, 20 июля, в 6 часов 35 минут вечера, акванавты, пройдя декомпрессию, всплывают из-под воды и поднимаются на борт "012". Семьдесят два часа провели они в сумеречных глубинах Карибского моря, на дне бухты Ринкон-де-Гуанаба.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'