Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск





предыдущая главасодержаниеследующая глава

«Я МОГУ!» И «МОЖНО СДЕЛАТЬ ЛУЧШЕ!»

«Психология - это современный сфинкс: его надо познать, или придется умереть». Эти слова русского психолога Вл. Вагнера, сказанные еще в начале нашего столетия, не преувеличение. Чем проще и однозначнее отношения между людьми, тем меньшее значение имеет знание их внутреннего мира для предсказания и формирования их поведения. Поведение первобытного охотника, например, жестко обусловлено повседневной необходимостью добывать пищу, сотрудничая со своими сородичами. Сама жизнь формирует его отношение к природе и к людям достаточно однозначно, и чтобы предсказать направление его деятельности, не требуется осо бенно пристального изучения его психических глубин.

Если же отношения между людьми достаточно сложны, то перед каждым из нас открывается веер возможностей. Выбор одной из них уже не определяется одно- значно внешними условиями. Он зависит от пересечения внешних условий данного момента и уже сформировавшихся внутренних установок на жизнь, психических особенностей личности, аккумулировавших в себе сложные и противоречивые влияния условий предшествующей жизни. Современный человек, вступая в жизнь, имеет перед собой множество возможных путей. По какому же из них он пойдет? Что от него может ждать общество?

Чтобы определить это, надо хорошо знать психологию человека, особенности его внутреннего духовного мира.

А может быть, проще судить о человеке по результатам его деятельности? Ведь прибора, с помощью которого можно было бы заглянуть прямо в душу, не существует, и о содержании души мы можем судить только по поступкам. Но поступок и результат действия не одно и то же. Зная, допустим, что человек систематически перевыполняет производственные планы или успешно штурмует научные вершины, мы будем знать лишь результаты его деятельности, но не характер его поступков в целом. Почему? Да потому, что достижение одного и того же результата по разным мотивам: ради денег, ради славы и карьеры или из любви к творчеству и сознания нужности своего дела - это совершенно разные поступки. В конечном счете они приведут потом и к разным результатам: творческая личность, достигнув сегодня успеха, завтра поможет достигнуть успеха идущим по тому же пути; карьерист, достигнув сегодня успеха, постарается так закрепиться на захваченной позиции, чтобы завтра его никто не побеспокоил.

В общем, если вы хотите знать, что можно ждать от данного человека, вы должны знать не только то, что он делает сейчас, но и понять, исходя из системы его поступков, ради чего он это делает.

Поступок - это единство мотива и результата. Проникая в мир мотивов, мы вступаем на территорию психологии.

Если мы хотим планировать не только производство вещей, но знать также оптимальные пути социализации личности и формирования достаточно совершенных коллективов, мы должны уметь столь же хорошо диагносци-ровать состояние личности, как врач - состояние организма. Решить эту задачу, создать типологию человеческих личностей - значит поистине отгадать загадку сфинкса. Это сравнение верно не только потому, что «загадка» очень сложна, но и потому, что человечество, научившееся расщеплять атомное ядро и выводить смертоносные бактерии и не научившееся строить подлинные человеческие отношения, не может слишком долго балансировать на острие ножа.

Разумеется, знание психологии человека не панацея от всех бед. Оно может быть разумно использовано только в условиях разумного, то есть социалистического, общества. Но сами по себе эти условия - ликвидация частной собственности, эксплуатации человека человеком и т. д. - необходимы, но еще недостаточны, чтобы из человеческих душ автоматически исчезли традиции, сформированные веками. При наличии этих условий необходимым дополнительным компонентом является глубокое научное проникновение во внутренний мир личности.

Классификация личностей еще не создана. Мы не будем описывать здесь различные попытки ее создания и тем более предлагать какой-то новый вариант. Задача этой главы другая - поделиться соображениями (на уровне предварительных наметок) о принципах деления людей на разные психологические типы и, исходя из них, дать зарисовки некоторых типов. Хотелось бы надеяться, что читатель заинтересуется этой проблемой - одной из актуальнейших проблем современности.

Различных свойств личности насчитывается несколько сотен. Если перебрать все возможные их сочетания, то, наверное, число психологических типов окажется равным числу реально существующих людей (если не больше, учитывая еще нереализованные возможности). Видимо, среди этого многообразия свойств надо выделить такое, которое подытоживает все другие и непосредственно выражает отношение человека к окружающей действительности. Таким свойством является направленность личности.

Чтобы пояснить понятие направленности, представим себе жизненные маршруты, проходимые разными людьми в различного типа условиях. Объективные условия задают людям набор возможностей, из которых они могут выбирать: возможность выбора профессии, спутника жизни, товарища, роли в компании, общественной работы и т. д. Разные выборы имеют неодинаковое значение для общества. Представим себе три случая. Один человек выбрал профессию и общественную работу по принципу «интересно для меня и нужно для общества», сошелся с товарищем по сходству интересов, выбрал _ спутника жизни по искреннему чувству и единству взглядов. Другой - профессию и общественную работу по принципу «где выгоднее», приятеля - по принципу «кто что может достать», спутника жизни - по зарплате, квартире или родственным связям. Третий предпочел ту профессию, которая сейчас самая модная, общественную работу - где он на виду, товарища - самого «шикарного» и т. д. Ясно, что перед нами совершенно разные жизненные траектории; эти люди по-разному направлены в своей деятельности.

Два пояснения. Во-первых, речь идет именно о направлении в деятельности, то есть не о том, что «я, мол, хотел, да обстоятельства помешали», а именно о типе действий в обстоятельствах данного типа. Во-вторых, реальная жизнь, как правило, намного сложнее приведенных примеров. Общественная значимость направленности действий одного и того же человека в разных сферах жизни оценивается чаще всего не сплошными плюсами или минусами, но самыми разнообразными сочетаниями их. Поэтому результирующая, общая направленность может иметь как вид прямой стрелы, бьющей прямо в цель, так и довольно изломанной кривой.

Но как бы там ни было, если мы знаем направленность человека, характерный для него тип выбора «маршрута» в обстоятельствах определенного типа, это дает нам знание самого главного в нем: что может ждать от него общество в том или ином случае.

Выбор направления деятельности зависит прежде всего от взаимодействия двух основных начал: «хочу» и «могу». Что тебя интересует в жизни, что ты хочешь в ней увидеть и сделать, то есть каковы твои цели, с одной стороны; и что ты можешь, каковы твои знания, способности, воля, то есть какими средствами ты располагаешь, с другой стороны.

А теперь, вооружившись этими исходными предпосылками, попробуем сделать контурные зарисовки неко- торых психологических типов.

Сразу же оговоримся, что психологические типы не являются постоянными характеристиками людей, независимыми от условий жизни общества. В разных общественных формациях (например, в условиях классового "антагонизма или, наоборот, социального равенства) возникают, формируются и получают преимущественное развитие разные психологические типы. Но типы эти приобретают относительную самостоятельность, они не исчезают мгновенно вместе с изменением общественной жизни. Психологические свойства людей, порожденные условиями эксплуататорских формаций, закрепляются в виде традиций, продолжают существовать в качестве пережитков и в нашем обществе. Чтобы вести с ними успешную борьбу, надо научиться хорошо диагносциро-вать их, узнавать их за любой личиной.

Интереснее, пожалуй, начать с людей, которых природа не обошла большими возможностями. Вообразив себе ситуацию, носящую скорее символический характер: несколько человек, обладающих значительными и разнообразными способностями, комментируют свое возможное участие в постройке пирамиды (пирамида здесь - символ любого большого дела).

«Какую пирамиду можно построить! - воскликнул первый. - История не забудет ее создателя! И сделать это могу только я!»

«Нужно делать, а не рассуждать!» - отрубил второй и пошел организовывать доставку каменных блоков.

«А занятно будет повозиться!» - заметил третий, потирая руки от удовольствия.

«Дело стоящее, - сказал четвертый. И добавил, подумав: - А ведь можно сделать лучше».

«Да-да-да! - прокудахтал пятый. - На днях я сидел в президиуме с самим фараоном, он сказал, что обязательно привлечет меня для консультации».

«Не исключено, что я погибну здесь, - мрачно изрек шестой, обратив свой взор внутрь, - но в этом испытании я, может быть, наконец найду себя»

Что ни высказывание, то тип. У каждого из этих людей разное «хочу», а потому разная направленность, разный психологический склад и, самое главное, разная общественная значимость (конечно, это только некоторые из возможных типов личностей).

Первый тип - это властолюбец, жаждущий культа собственной личности (Вл. Вагнер называл его вожаче-ским типом). Такой человек может обладать интересными идеями, огромными организаторскими способностями, может самозабвенно заниматься большим делом - и все же на первом месте у него не дело, которому он служит, а собственное «я», его он возвеличивает. Если подобного деятеля «держать в рамках», он может принести немало пользы. Но беда в том, что, как правило, «сильную личность» с такой направленностью не удается удержать в пределах общественно полезного. Не успеешь оглянуться, и уже не он работает на общество, а общество на него.

То, что человек может сделать для общества, во многом определяется тем, что он хочет. Но его «хочу», в свою очередь, зависит от того, что он может. В арсенале возможностей вожаческого типа на первом месте колоссальный заряд актерских способностей. Подобно вожаку горильей стаи, представитель этого типа удивительно ловко использует грозный взгляд, выразительную мимику, вовремя сделанный неотразимый жест и т. д. Но вдобавок к этому как человек он отлично знает когда, что, кому и как сказать, каждому поступку он умеет придать особый символический смысл; он щедро раздает мелкие подачки (поможет одному, поддержит другого), чтобы потом, завоевав популярность (ах, он хороший, он добрый, он великий!), безжалостно собрать дань по большому счету.

Но почему же властолюбец не хочет направить свои способности на бескорыстное служение обществу? Видимо, если отвечать на этот сложный вопрос предельно кратко, потому что творческие его потенции все же гораздо слабее «актерских». Ему легче и приятнее изобразить величественный жест, чем спокойно делать скромное дело. Конечно, работать ему тоже приходится, и порой с бешеной энергией, но движет им не любовь к работе, а непомерное тщеславие. Тщеславие же это становится непомерным в тот период, когда этот будущий «кумир» еще ходит непризнанным, в чем-то даже отстает от обычных людей, а его актерские замашки вызывают вместо истерического восторга здоровый смех.

Второй тип - деловой человек. Он включает в себя ряд далеко не одинаковых разновидностей: здесь и человек дела, и «деловик», и, наконец, делец. Но общим для них всех будет полное безразличие к тому, ради какой общественной цели совершается дело. Представитель делового типа силен своими навыками, волей, смекалкой. Но цели ему должны быть заданы либо обществом, либо обстоятельствами, либо биологическими потребностями. Размышлять о них он не станет, ибо абстрактное мышление, мышление, направленное на анализ человеческих ценностей, ему не дано. Если цель, которой подчинено его дело, общественно полезна, он незаменимый человек. Но выпустил его из-под контроля - и он подчинит все именно ближайшей цели, именно интересам того дела, которое он делает сам, поскольку не соотносит задачи своего участка с задачами общего фронта работ.

Третий тип - человек игры. Он сходен с «деловиком» тем, что также безразличен к общественной значимости целей своей деятельности. Но он менее серьезен и более избирателен. Ради любого дела он «вкалывать» не станет, а займется лишь тем, которое вызовет в нем интерес, азарт, раззадорит его. Всякое занятие для него лишь новая игра, которая должна быть «занятной» и «любопытной». На людей, слишком (по его мнению) серьезно относящихся к своему делу, он смотрит со снисходительной усмешкой: «Жить не умеют». В каждое дело он внесет множество интересных блесток, с ним не соскучишься, но не дай бог поручить ему какой-либо выбор: целей, кадров и т. д., - вместо объективного подхода все будет решать личный (и весьма неустойчивый) вкус.

Я вспоминаю разговор с талантливым человеком такого типа, которому я когда-то принес свои первые опусы.

- Да, молодой человек, я прочел, это было весьма любопытно...

- Но как вы относитесь к моим идеям? Нужен ли я?

- Вы наивны, молодой человек. Кто же будет решать, нужны ли вы. Интересно ли вам это занятие - вот главное.

Потом, помнится, я доказывал, что пусть будет трудно, но я буду счастлив в борьбе и т. д. Он снисходительно улыбался: это уже было нелюбопытно. Мы не поняли друг друга.

Четвертый тип наиболее совершенен. Это тип творца с социальной направленностью. Он соединяет в себе достоинства человека дела, ибо тоже умеет добросовестно работать, и человека игры, ибо дело ему интересно. Когда нужно, он будет упорен, как робот, а если можно - всегда будет делать дело артистично и с наслаждением. Но в отличие от предыдущих типов он хорошо осознает социальную значимость своих целей, и его «хочу» органически совпадает с общественными «нужно». Он много может, но не «Я могу!», а «Можно сделать лучше!» движет его поступками. Поэтому в отличие от человека вожаческого типа творец строит пирамиду не как памятник своему величию, а как нечто нужное людям, украшающее мир и составляющее смысл его собственной жизни. Его деятельность глубоко человечна и сознательна. «Наполеон и все другие люди его типа, - сказал однажды Бернард Шоу, обращаясь к Альберту Эйнштейну, - создавали империи. Но существует еще класс людей, которые стоят заведомо выше этого. Они создавали Вселенную, и у них, у создателей Вселенной, чистые руки, не запятнанные ни единой каплей человеческой крови».

Для человека творческого типа характерна особая ясность, прозрачность чувств и намерений. Людям с замутненной душой эти качества представляются порой детскостью и наивностью. Действительно, как «наивно»: зачем интриговать, завидовать, суетиться, быть беспокойным властолюбцем, угрюмым роботом или азартным игроком, когда в этом прекрасном мире можно так великолепно творить?!

 Я радости не знал - сознательно обидеть,
 Свобода ясности мне вечно дорога. 

 (К. Бальмонт) 

За свою «наивность» люди этого типа не раз расплачивались здоровьем и жизнью, ибо за истину и красоту, которую они несли, их подвергали гонениям, сажали в тюрьмы, предавали смерти.

И все же еще и еще раз: если кто-то имеет возможность играть и потреблять, то только за счет того, что кто-то другой шаг за шагом, век за веком творит и приближает день торжества истории над предысторией, социальной природы человека над всеми ее искажениями.

Впечатляющий портрет человека социально-творческого типа дается в стихотворении Новеллы Матвеевой «Сон». Обреченный мир ждет конца. Кто-то, махнув на все рукой, одержим одним желанием: «Жить! Доживать! Дохрустывать селедку!» Но не на таких держится жизнь.

 И в страшный час, когда из 
 Подлеца, 
 Как залп из жерла, хлынул крик развязки, 
 И вылезло лицо из-под 
 Лица, И выскочила маска из-под 
 Маски, - 

 Вбежал какой-то хрупкий человек,
 Стал посреди всего земного шара,
 С лицом усталым, как весенний снег,
 Подтаявший от близости пожара.
 -Нашел! - он крикнул. - Эврика! -
  Как брат, 

 Раскрыв народам быстрые объятья. - 
 Я знал, я знал, что входит в яд и в ад 
 Противоядье и противоадье! 
 Не будет взрыва! Атомы за нас! 
 Да будет жизнь! Вы будете! Я буду! 
 Я сделал все. И завершил - сейчас, 
 Да - в этот миг, в предсмертную минуту. 

Восхищение социально-творческим типом не должно закрывать от нас того факта, что и это столь хорошее «хочу» тоже обусловлено вполне определенным «могу». Творец более слаб, чем предыдущие типы, в том смысле, что он сам по себе гораздо больше их нуждается в подлинно человеческих отношениях: доверии, взаимопомощи, искренней любви. Тот, кому подчинение себе других людей удается лучше, чем созидание в сотрудничестве с ними, не станет творцом. Но это слабость того же типа, что заставила нашего далекого предка взять палку в руки: есть хорошая слабость, так же как и хорошая неприспособленность. Мощная тяга к созиданию, понимание, что «можно сделать лучше», неумение и нежелание подлаживаться к плохому и несовершенному - вот основные компоненты, из которых слагается «могу» этого типа.

Постоянное совершенствование мира и самого себя формирует большое чувство ответственности, осознанную (в отличие от «деловика») серьезность (в отличие от «игрока») в выполнении своего дела.

Пятый тип - это мастер показухи. Ему неважно - кем быть, важно - кем казаться. И страшен он, если его способности велики, а цели мелки. Человек с большими задатками, но мелкотравчатыми целями, отсутствием социальной ответственности, серьезного отношения к труду становится пустоцветом. С легкостью необыкновенной он создает видимость дела и как никто другой развращает окружающих, ибо наглядно показывает, что быть обаятельным болтуном - самый легкий способ существования. То, что одновременно это и самый пустой способ, доходит несколько позже. А ведь обидно видеть, когда, например, человек с бесспорно острым и гибким умом употребляет его не на дело, а лишь на создание антуража, на пускание пыли в глаза: или когда женщина, обладающая блестящими способностями, гораздо больше обеспокоена не их реализацией, а тем, чтобы казаться неотразимой и загадочной. Спохватится потом человек, а уже поздно: все ушло на то, чтобы казаться причастным к вершинам, вместо того чтобы быть среди тех, кто упорно карабкается на них.

Шестой тип - это «экзистенциалистский индивид», который «ввязывается в ситуацию не для того, чтобы разрешить последнюю, а для того, чтобы посмотреть, что же с ним самим теперь произойдет, что в нем проявится» (Э. Соловьев). В какой-то мере так бывает с каждым, когда человек выбирает свой жизненный путь. Но у «экзистенциалиста» (экзистенциализм - одно из направлений современной буржуазной философии, сосредоточивающее свое внимание на анализе внутреннего мира человека и противопоставляющее этот мир объективной действительности) способность глядеть внутрь себя гипертрофируется, а способность объективно сопоставлять свои возможности с нуждами дела, в котором он участвует, атрофируется. Человек этого типа способен порой на отчаянный порыв, но его эгоцентризм, удивительное умение во всем видеть только себя и свои переживания, раздражает окружающих и не приносит счастья ему самому.

Все сказанное лишь беглые зарисовки. Каждый из этих типов достоин более серьезного анализа. Не менее достойны его и другие, не упомянутые здесь психологические типы. А если добавить, что каждый тип имеет множество разновидностей и, кроме того, в конкретных личностях часто смешаны черты различных типов, то станет ясным, что проблеме классификации личности стоит посвятить особую книгу, да и не одну.

Здесь же я хочу обратить внимание еще только на один момент, на то, что не количество возможностей само по себе оказывает решающее влияние на общую направленность личности, а их тип, качественный их характер. Не каждый творец становится Марксом, и не каждый властолюбец - Наполеоном. Но тип создателя «империй» или создателя «вселенной» может проявиться не только в Мировом океане, но и в каждой повседневной капельке. «Империей» может оказаться религиозная секта, «научная» группировка или даже комната в общежитии. «Вселенную» можно строить и в школе, в которой преподаешь (вспомним коммуну А. С. Макаренко или Павлышскую школу В. А. Сухомлинского), и во дворе дома, превратив его в сад, - к любому делу можно подойти творчески и с учетом интересов других людей. Более того, понаблюдайте как-нибудь за поведением разных людей на волейбольной площадке - и тут вы увидите те же психологические типы...

Однажды в народном суде разбиралось дело молодого рабочего, совершившего удивительное для наших дней правонарушение: он вынуждал товарища по общежитию гладить ему брюки, чистить ботинки, бегать для него в магазин. Вынуждал открыто, напоказ. И избивал, если тот отказывался. Свидетели, помнится, утверждали, что это не случайная блажь нашла на парня, а у негоде философия такая. Выражалась «философия» в словах, которые «герой» с бахвальством повторял на каждом шагу: «Люблю порядок, но не люблю соблюдать».

Это примитивный случай. Желание поставить себя над другими можно удовлетворять и более сложными, более завуалированными способами. Но для всех людей этого типа - от какого-нибудь «короля» местного гор-сада до «вдохновенного» религиозного пророка - общим будет одно: прямо-таки истерическое желание выдвинуться и показать свою волю на «человеческом материале».

Подчеркнем еще раз: не размах, не масштабы деятельности сами по себе определяют достоинство и социальную значимость человека, но направленность его деятельности. Среди молодежи еще распространена ошибка, которую совершает герой фильма «Переступи порог», заявляя завучу школы, что он не хотел бы быть на его месте: он, конечно, мечтает о месте великого ученого и только такой уровень считает достойным настоящего человека.

Разумеется, исходя из принципа «каждому по его труду», человек, больше дающий обществу, выше и ценится. Но уважения достоин каждый не за количество выданной продукции, а за отношение к делу, к людям, к жизни в целом. И это отношение может быть творческим на любом месте: и на скромной пасеке, и на университетской кафедре.

Разные психологические типы не являются неизменными, данными человеку от природы. В частности, типы, обрисованные выше, возникают и исчезают при различных условиях общественной жизни, они не вечны. Психология личности есть отражение социологии общества. Определенный тип общества формирует и поощряет определенные типы личностей.

Тип «Я могу!» - это порождение общества, основанного на конкуренции и эксплуатации человека человеком.

Общественно-трудовая природа человека пробивается, тянется к свету в типе «Можно сделать лучше!», но частнособственническое общество глушит эти ростки.

Лишь коммунистическое общество способствует расцвету социально-творческого типа. Но между изменением условий жизни общества и изменением человеческой психологии не существует простой автоматической последовательности. Установки на жизнь, психологические типы, порожденные в прошлом, с упорством сорняков цепляются за людские души. Выполоть эти сорняки, помочь людям усовершенствовать свой внутренний мир можно, только разгадав все загадки психологического сфинкса. Я даже рискну на такую аналогию: развитие живой природы и общества тоже были сфинксами, загадки которых раскрыли Дарвин и Маркс. Марксизм дает ключ и к пониманию тайны психологического сфинкса. Но полное раскрытие его загадок потребует еще немало усилий.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

получить карту payoneer




Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'