Живая Земля

Земля, по которой мы ходига, на которой строим дома, выращиваем скот, хлеб и другие продукты питания, корежим мощными тракторными плугами и бульдозерами, ковшовыми, шагающими и роторными экскаваторами, взрывами и прочими горными разработками, - словом, относимся как к чему-то неодушевленному, безжизненному, способному без каких-либо кризисных и катастрофических последствий вынести все капризы наших преобразований, - живая.

Это относится не только к почвенному покрову, по сути, тончайшей пленке, которую оживил в человеческом представлении великий русский ученый В.В.Докучаев, а его ученик, академик В.И.Вернадский назвал биокосным телом, тем самым определив место почвы в биосферном организме как необходимое и неразрывное звено, связывающее воедино минеральную, косную литосферу Земли с живым веществом - биологической составляющей биосферы. Но и сама литосфера, материнские породы, те, на которых держится почвенный покров и которые в первую очередь определяют состав и плодородие почв, а значит, произрастание и продуктивность существующих на ней растений и животных, - эти породы живут. Конечно, своей, своеобразной жизнью, но - живут. В них происходят обменные процессы, они изменяются во времени и по химическому составу, чувствительны и отвечают - иной раз очень серьезным протестом - на различные физические воздействия антропогенной природы: горные выработки, строительство мегаполисов - городов, занимающих огромные площади, сооружение гидростанций с их водохранилищами, содержащими миллиарды тонн воды, и прочие нарушения их покоя и равновесия, сложившихся за миллиарды лет.

Воздействие человеческой деятельности на литосферу, особенно в XX веке, огромно, сравнимо с геологическими пертурбациями. За тридцать - сорок веков до начала нашего столетия железа было добыто примерно в два, а меди в пять раз меньше, чем всего только за последние восемь - десять лет. Сегодня ежегодно в результате горных выработок поступает на поверхность около 100 млрд. тонн горных пород. Вместо них, конечно же, остаются глубокие ямы, пустоты и провалы, сравнимые с горными ущельями.

«В ряде стран, где подземная добыча осуществляется уже несколько веков, - пишут Е. М. Сергеев и В. А. Друянов в книге «Человек и геологическая среда», - в частности в Чехословакии, самые нижние рудничные горизонты спустились на 1,5 километра. В ГДР, ФРГ, Бельгии есть угольные шахты, где забои располагаются на глубине 1300 метров. В Индии и Южной Африке золотые рудники проникли в недра близко к четырем (!) километрам. Б Донбассе шахтеры освоили километровый рубеж и впредь их ждет еще большее удаление от земной поверхности...

Продвижение вниз сопровождается продвижением по горизонтали. На многих рудниках протяженность горизонтальных и наклонных выработок измеряется десятками, а то и сотнями (!) километров».

Более тысячи карьеров нашей страны уже углубились в землю более чем на 150 метров. И это отнюдь не предел. Сарбайский железорудный разрез по проекту должен достигнуть глубины 450 метров, а угольный разрез Коркино на Урале - 520 метров.

А рядом с этими ямами, шахтами и провалами, занимающими площадь иной раз в десятки тысяч гектаров, так что с одного края не видно кромки другого, вырастают отвалы выброшенной породы, терриконы высотою в 100 и более метров. В одном Донецком бассейне таких гор свыше тысячи. И беда заключается не только в том, что открытые разрезы, карьеры, отвалы и терриконы занимают сотни тысяч гектаров, как правило, плодороднейших земель - таких, как черноземы под Курском и в Донбассе, но еще и в том, что нарушается равновесное состояние поверхностных слоев литосферы - начинается их опускание или, наоборот, вспучивание не только в районе горных выработок, но и на гигантских площадях в тысячи квадратных километров по всей округе. Эти вертикальные перемещения нарушают установившийся режим стока подземных вод, они прорываются наружу и заливают, заболачивают огромные площади.

В конце прошлого века это было отмечено в Англии, в местах древних разработок соляных шахт, глубина которых достигала ста метров. Здесь вдруг просела поверхность диаметром в несколько километров, затем еще и еще раз, а из-за резкого проседания грунта разрушились здания и гидротехнические сооружения на каналах и выхлестнувшаяся подземная вода заболотила всю округу. Нынче такие проседания отмечаются во многих местах, в том числе у нас в Донбассе, в Кузнецком угольном бассейне, других районах подземных выработок. Горные работы - один из главных загрязнителей воздуха, вод и особенно почв. В терриконы шахт вместе с породой попадает немало угля, он загорается, и терриконы дымят, как маленькие Везувии. А поскольку их тысячи и тысячи, то и сам большой Везувий не даст столько вредных выбросов, содержащих сернистый и другие газы, сколько дают сообща терриконы. Тем более, если Везувий извергает дымы время от времени, то терриконы дымят постоянно на протяжении многих десятилетий. Но главное, конечно, те загрязнения, которые вместе с ветром и водою разносятся во время самих горных работ в открытых разработках и в особенности из отвалов и терриконов. Так, в округе Курской магнитной аномалии зимою снег на подветренной стороне покрывается черными полосами пыли и мелких частиц породы шириною в несколько километров и длиною в десятки километров. Дело в том, что породы, попадающие в отвалы, вовсе не нейтральный грунт, какой лежит недалеко от поверхности. Они содержат немалое количество всевозможных минералов и металлов, зачастую очень вредных для живых организмов. Так, сульфидные рудные отвалы, выщелачиваясь, высвобождают кадмий и мышьяк. Мышьяк угнетает рост растений, а в больших дозах становится причиной смерти животных и людей, а кадмий производит в организме человека перерождение почек, распад костной ткани, порождает цирроз печени. Выщелачивание из рудных отвалов свинца и попадание его в питьевую воду или вместе с растениями в пищу является причиной задержки умственного развития у детей, способствует нарушению деятельности почек и нервной системы, уменьшает синтез протеина в крови, даже слабые концентрации ртути поражают центральную нервную систему, а примеси молибдена нейтрализуют в организме усвоение меди. Эта нейтрализация приводит к снижению урожайности зерновых культур, вызывает целый ряд заболеваний у домашнего скота - от замедления роста и задержки полового созревания до серьезных органических нарушений и ранней смерти. Так же, как*и у домашних животных, питание овощами и прочими растительными продуктами, вобравшими молибден из почвы, приводит к заболеваниям и людей.

Нет возможности, да и необходимости перечислять все вредные воздействия всех минералов, металлов и их соединений, попадающих на поверхность земли в результате горных разработок, на организм растений, животных и человека. Думаем, и приведенного достаточно, чтобы понять, насколько это серьезно.

Не меньшие беды организму биосферы наносят и выбор на промышленные, сельскохозяйственные и бытовые нужды подземных вод, разработки нефтя ных и газовых месторождений.

«Золотыми» земли Калифорнии сделала вода. Еще в середине прошлого века, во времена знаменитой «золотой лихорадки», один из американских ученых, побывав в тех, пустынных в ту пору, краях, сказал, что главное богатство Калифорнии не в золоте, а в земле. Американские фермеры-переселенцы превратили эту полупустыню в поистине райский сад, снабжающий практически все северные штаты сотнями видов самых разнообразных - от клубники до ананаса - свежих фруктов и овощей круглый год. И все с помощью воды, выкачиваемой из подземных недр. В результате интенсивной эксплуатации водоносных горизонтов поверхность долин стала опускаться. Одна из них, где в течение последних пятидесяти лет ведутся наблюдения, опустилась уже на 18 метров и продолжает опускаться со скоростью свыше 30 сантиметров в год.

С еще большей скоростью идет опускание больших площадей земной поверхности под городами. Это опускание обусловлено и тем, что города интенсивно выкачивают подземные водоносные пласты на производственные и бытовые нужды и в то же время своей огромной тяжестью - зданий, инженерных сооружений и коммуникаций - давят на поверхность занимаемой ими территории. Насколько интенсивно идет выкачка вод на городские нужды говорят такие наблюдения: только за 20 лет горизонт подземных вод понизился в Милане на 20 метров, в Болонье - на 23. «В Москве с начала века уровень основных водоносных горизонтов понизился на сто метров, а часть их истощилась совсем. В некоторых районах уже нельзя брать воду - там она залегает на глубине 1VO - 200 метров. Критические отметки зафиксированы на севере и юге города» (Московская правда, 1987, 23 дек.).

Такие прогибы земной поверхности вовсе не так безопасны, как может показаться на первый взгляд, и прежде всего они грозят людям. Например, только в трех городах Техаса (Бомонт, Уэйко и Сан-Анто-нио) от них пострадало свыше 400 домов. Ежегодный ущерб в США от повреждений дорог, фундаментов, каналов и водохранилищ на усадочно-просадоч-ных грунтах достигает 2 млрд. долларов и превышает убытки, приносимые землетрясениями, ураганами и наводнениями. Из-за просадки грунта произошла катастрофа на Волжском «Атоммаше», 88 зданий в Волгограде находятся в аварийном состоянии из-за деформаций, вызванных смещением грунта.

Не меньшие беды приносит и выработка нефтяных и газовых скважин, Алшеронский полуостров уже опустился на 2,5 метра и продолжает опускаться со все возрастающей год от году скоростью. Одна из гаваней Сан-Франциско, где издавна ведется добыча нефти и газа, опустилась на 8 метров. И хотя на огромных площадях Западной Сибири пока еще не отмечается подвижка и просадка грунтов, поскольку добыча нефти и газа там практически только началась и выбрать значительные запасы недр еще не удалось, но и Тюменскую землю не минуют такие прогибы и просадки громадных площадей. Что произойдет тогда на и так уже подтопленных и заболоченных просторах Западно-Сибирской низменности, можно выразить буквально в двух словах - экологическая катастрофа. Целый огромный регион выйдет из строя - зачахнут его леса, заболотятся пахотные и пастбищные угодья, и никакая дорогостоящая и отнимающая огромные силы мелиорация не поможет. Как именно отзовется эта катастрофа на прилегающих к Западной Сибири регионах, на общем климате страны, еще пока не известно, ясно лишь одно - очень и очень плохо.

Такой прогноз порожден отнюдь не пессимизмом, и уж тем более не желанием как можно больше уязвить человеческую деятельность, наносящую ущерб «нашей милой природе», а вполне понятной озабоченностью за судьбу огромного региона и в конечном счете людей, наших ближайших потомков - детей и внуков. Ибо подтопление и заболачивание гигантских площадей Западной Сибири, без всякого сомнения, увеличит испарение вод с их поверхности, что приведет к значительному охлаждению воздушных масс в этом и так уже достаточно влажном и холодном климате. Тяжелые, насыщенные влагой и холодом массы воздуха начнут застаиваться над всей территорией и создадут новый центр высокого давления - изменят сложившуюся циркуляцию в атмосфере, ну если не в глобальных масштабах, то в масштабах страны - уж это точно. Изменится климат не только самой Западной Сибири, но и Восточной, и Казахстана, и Европейского Приуралья - это по меньшей мере. А любое изменение климата чревато самыми неприятными последствиями. Ибо за десятки и сотни тысяч лет растения и животные приспособились именно к тому климату, в котором они существуют. И очень быстрое - а это может произойти за каких-нибудь 30-50 лет - изменение его нанесет такой удар, от которого многие виды растений и животных могут и не оправиться, погибнуть.

Как видите, в организме биосферы, а равно и в нашем, стоит лишь нанести травму только одной ее составляющей - в данном случае подземным недрам, - как отзывается это буквально на всем. И нужно уже сегодня, уже сейчас думать о том, чтобы предотвратить эти изменения, чтобы не отозвались они на детях наших и детях наших детей.

Тем более, что некоторые наши вмешательства в рановесное состояние недр грозят опасностью не только биосферных изменений и опосредованно человеку, но и непосредственно людям, нашим с вами современникам и их детям.

Примером тому может служить недавно введенный в эксплуатацию Аксарайский газоперерабатывающий завод - первое, но отнюдь не последнее предприятие огромного Астраханского газоконденсатного комплекса.

Газовый конденсат - чрезвычайно заманчивое для современной технологии природное вещество. Специалисты утверждают, что им, без каких-либо промышленных переработок, можно сразу из недр заправлять автомобильные двигатели и машины будут бегать лучше, чем на бензине. Если это даже и преувеличение влюбленных в свое дело специалистов - известно, что влюбленные склонны преувеличивать достоинства своих возлюбленных! - то совсем небольшое и недалекое от истины. Во всяком случае из газоконденсата получить бензин значительно легче, чем из нефти, и качество его выше.

Как это водится, продолжением достоинств являются недостатки. Легкая воспламеняемость газоконденсата (почему ему и приписывают прямо-таки бензиновые свойства) создает и повышенную опасность взрыва. Причем, не бензобака, не цистерны и даже не газгольдера емкостью в сотню железнодорожных цистерн, а - в случае проседания или сдвига грунта - всего завода производительностью только одного бензина 800-900 тысяч тонн в год. К тому же рядом с этим заводом по плану должны быть выстроены еще два аналогичных.

Взрыв такой мощности - тяжелая катастрофа сама по себе. Но еще более тяжелыми станут последствия его - неминуемый выброс из скважин газоконденсата. Дело в том, что газоконденсат астраханского месторождения содержит в себе до 30 процентов сероводорода, газа, мгновенно парализующего все живое, и главное тяжелого, стелющегося по поверхности земли, и спасения от него не будет. Ученые установили, что даже и без катастрофы сероводород производит скрытые воздействия, приводящие к бесплодию людей и животных в радиусе до ста километров от источника газа.

Астрахань находится в 55 километрах от Акса-райского газоперерабатывающего завода...

В 1987 году от небольшой утечки газа в цехе мгновенно погибли трое рабочих.

И ведь достаточно самой небольшой подвижки грунта - а в Прикаспийской низменности это, по мнению геологов и геофизиков, обязательно должно произойти, чтобы тысячи из десятков тысяч переплетений труб сместились и лопнули, вслед за чем - неминуемый взрыв, и сероводород густым потоком поползет на беззащитную Астрахань, поселки, села, города, округи. Что станется с Волгой, с Каспием, со всем регионом, с людьми?

Участники проходившей в 1987 году региональной научно-практической конференции по проблемам комплексного освоения Астраханского газокон-денсатного месторождения пришли к однозначному выводу: «В случае крупной аварии на газоконден-сатном месторождении последствия от нее будут в несколько раз тяжелее (курсив наш. - Авт.), чем от аварии в Чернобыле (имеются в виду и человеческие жертвы, и денежные убытки, и масштабы и долго-временность отмертвления природы».

Мы привыкли с гордостью повторять слова, что нынче мощь геологической деятельности человека сравнима с планетарными геологическими масштабами (хотя зачем этим хвастаться, непонятно. Вон, один только Большой Барьерный риф у берегов Австралии, созданный жизнедеятельностью маленьких и слабых коралловых полипов, превышает все вместе взятые постройки человека на Земле. И они, не в пример человеческой деятельности, не наносят экологического ущерба организму биосферы. Напротив, защищают берега Австралии от размыва мощными океанскими волнами. И смеем думать, не кичатся этим). Но вот к каким нежелательным последствиям может привести - и приводит! - эта деятельность, не знаем. И самая главная беда - и знать не хотим. В массе своей обычно люди склонны пугать себя всяческими химерами, но, как только речь заходит о реальных опасностях, поджидающих их в недалеком будущем, слышать не хотят, отмахиваются: «И зачем только говорить про все эти ужасы? Что они грозят буквально повсюду и со всех сторон - этак и жить становится страшно!» Действительно, страшно. Но если закрывать от ужасов глаза, их, конечно, станет не .видно, однако угроза-то от этого не исчезнет. Это ребенку простительно зажмуриться и вообразить, уверить себя, что опасность от этого исчезла навсегда - он еще слабенький и глупый. Зрелого же человека страх, опасность подвигает на сопротивление, противодействие, устранение той или иной угрозы или того, от чего она исходит. А для того чтобы устранить опасность, надо хотя бы на первый случай знать все, чем она может грозить.

И поскольку счет земли, литосферы к человеческой деятельности далеко еще не закончен, мы продолжим о нем рассказ.

На очереди в этом счете - гидротехнические преобразования природы человеком.

Запруживание реки плотиной влечет за собой нарушение режима поверхностных и грунтовых вод, - пишет в книге«Геология и человек» виднейший английский ученый, председатель Лондонского геологического общества, член Королевского общества содействия развитию естествознания (что можно приравнять к нашему званию академика), профессор Дж. Уотсон. - Вследствие этого начинают действовать процессы, направленные на восстановление природного равновесия. В связи с повышением базиса эрозии поднимается уровень грунтовых вод. В результате нагрузки на подстилающие породы, которую оказывают накопленные массы воды, речной аллювий может прийти в движение либо уплотниться, а вдоль новообразованной береговой линии будут действовать эрозионные процессы. В тех местах, где склоны речных долин неустойчивы, эти изменения могут вызвать массовые подвижки, иногда приводящие к катастрофическим последствиям» (Уотсон Дж. Геология и человек. М., 1986, с. 131-132. ).

Водохранилища гидростанций вызывают не только эрозионные процессы в местах своего расположения и подвижку подстилающих их дно пластов литосферы, но и самые настоящие землетрясения со всеми вытекающими отсюда последствиями для находящихся в округе зданий и сооружений. Так, в 30-х годах была построена крупнейшая в те времена плотина Болдер-дам на реке Колорадо в США. Когда глубина водохранилища достигла 100-метровой отметки, начались сейсмические толчки, продолжавшиеся несколько лет, количество которых составило несколько тысяч. А четыре года спустя после заполнения его водою произошло в округе самое настоящее землетрясение силою в несколько баллов. На реке Уэд-Фодда в Алжире при заполнении водохранилища со 100-метровой плотиной подземные толчки были и вовсе величиною до 7 баллов. Довольно сильные толчки были вызваны и на реке Вахш в Таджикистане после сооружения Нурекского гидроузла.

Конечно, такие сильные землетрясения, вызываемые сооружением водохранилищ, сравнительно редки, чаще сейсмические толчки проходят почти незамеченными для людей. Но не для приборов и не для самой литосферы, возмущенной нарушившей ее равновесное состояние плотиной и миллиардами тонн воды, появившейся - по геологическим часам - в одно мгновенье на сравнительно небольшом и не подготовившемся к такой дополнительной нагрузке участке литосферы.

Но наиболее неблагоприятные воздействия на литосферу оказывает работа гидростанций, которые то срабатывают воду водохранилищ, то заполняют их ею вновь. Колеблется уровень воды, колеблется и нагрузка на дно и литосферные пласты, и такая вибрация нарушает и разрушает равновесное состояние недр, водоносных горизонтов и отзывается не только в ближайшей округе, но и на довольно далеком расстоянии - в десятки, а то и сотни километров от самого ложа водохранилища. Отзывается, понятно, не лучшим образом - где-то вследствие сдвига литосферных пластов водоносные горизонты оказываются перекрытыми - и перестают течь родники и иссыхают колодцы, а где-то из-за этого вода начинает проступать на поверхность и заболачивает все окрестности. И в том, и в другом случае это приносит не только дополнительные неудобства и затраты сил и средств людей, пытающихся достать ушедшую или, наоборот, отвести затопившую их воду, но и становится немалой бедой для экосистемы всего района затопления. Вода в этих случаях уходит (или прибывает) моментально не только в геологическом, но и экологическом исчислении. Растения, особенно долгожители, такие, как деревья, не успевают подготовиться к изменению режима грунтовых вод, которые они привычно потребляли до того. Уходит вода из-под корней, и лес начинает испытывать недостаток в воде, заболевает и сохнет. Ведь в одночасье - за год-два - корни на 10-20 метров не нарастишь. Поднялась вода на поверхность и корни, лишенные воздуха, отмирают, и леса гибнут. А гибель лесов наносит непоправимый удар по всей экосистеме данного района в целом: изменяется режим поверхностных стоков речных и дождевых вод, и поля и луга в округе скудеют, не стало деревьев - естественного места обитания и вьшода потомства птиц и зверей, питающихся насекомыми и грызунами, и последние начинают привольно и усиленно размножаться, уничтожая и те тощие урожаи хлебов и овощей, которые все-таки, благодаря усиленному труду человека, выросли на обезвоженных или подтопленных полях и огородах.

Такие нежелательные последствия наступают при создании водохранилищ и связанных с их заполнением прогибах и подвижках литосферных пластов не только в лесной зоне, но и практически везде: в черноземных степях, лесостепи, в освоенных сельскохозяйственной деятельностью человека полупустынях, испытывающих недостаток влаги. И если последствия ухода грунтовых вод понятны в этом случае каждому, то последствия подтопления поверхностных слоев земли, почв до недавнего времени были неизвестны даже специалистам по орошению. Только создав в зонах черноземных степей и полупустынь водохранилища и каналы «века» для орошения сухих земель, поняли, убедились наконец - да и то далеко не все, к сожалению, - что любая экосистема не терпит грубого вмешательства в созданное тысячелетиями равновесие всех ее составляющих, не нуждается в беспардонном и невежественном -«улучшении» ее свойств. Что в конечном счете любое «улучшение» приводит к ухудшению этих свойств по тому самому принципу, который сформулировал свыше ста лет назад Фридрих Энгельс. И хотя его слова широко ныне известны, все же стоит привести их еще раз, поскольку, к глубочайшему сожалению, они так и не стали основой в деле обращения людей с природой:

«Не будем слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитываем, но во вторую и в третью очереди - совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых».

Вот и в степях и полупустынях поначалу гремели фанфары и били литавры в честь закончившихся «строек века» - водохранилищ и каналов. Нынче впору играть похоронные марши на поминках той самой земли, которую «улучшили». Подтопленные черноземы в степях вдвое-втрое снизили урожайность, которая была до их улучшения. Почвы полупустынь, на которых худо-бедно кормилось и выращивалось многомиллионное стадо овец, начали превращаться в солончаки и безжизненные такыры, на которых даже неприхотливый верблюд не находит себе корма. Ибо, пройдя через грунт, вода, подтопляющая почвы, становится насыщенной растворенными ею минеральными солями, а интенсивное испарение при известной жаре и сухости в зонах сухих степей и полупустынь, выбирая пары этой воды, оставляет соли на поверхности почвы.

Так улучшение превращается в ухудшение, и самое печальное - в ухудшение необратимое. Даже если осушить сейчас все водохранилища и каналы, которые уже изъяли десятки тысяч гектаров плодородных земель из сельскохозяйственного оборота и продолжают с каждым годом изымать все больше и больше этих драгоценных гектаров, их уже к жизни не вернешь. Точнее, вернуть-то можно, но потребуется столько сил и средств, что они поистине станут золотыми. Но пока что осушать водохранилища и каналы никто не собирается. Наоборот, строят все новые, без серьезного учета приобретенного уже печального опыта...

И нашим детям придется затратить еще больше средств и сил, чтобы оживить загубленную благими намерениями «улучшить природу» землю. Придется - у них не будет иного выхода. Только на последние 25 лет количество пахотных земель в расчете на каждого жителя нашей страны уменьшилось на 22 процента. Это - по официальным данным. Если же учесть, что в сводках, отправляемых в ЦСУ, районы указывают в числе пахотных и те, что ныне заболочены или засолены в результате «улучшения» - указывают, кстати, потому, что иначе районным руководителям голов не сносить за сокращение пахотного клина, - так вот, если это учесть, то истинное сокращение пахотных земель страны, по-видимому, приблизится к 30 процентам. И процесс этот неминуемо будет продолжаться, сокращение пахотных земель в расчете на душу населения будет нарастать лавинообразно. И из-за роста численности самого населения - за те же 25 лет количество жителей страны увеличилось примерно на 60 миллионов человек, и каждый из них родился, пусть не с серебряной, а из нержавейки, но с ложкой. В ближайшие десятилетия ожидается еше более интенсивный прирост населения. А гектары пашни отнюдь не увеличиваются. Напротив, сокращаются. В том числе не только за счет прямого затопления ими сотен тысяч гектаров пойменных и пахотных земель.

Когда-то нам приходилось читать горделивое заявление что если вытянуть в одну цепочку все соо-оуженные в нашей стране крупные водохранилища, то этой цепью можно опоясать земной шар по эква-TODV Более 40 тысяч, значит, километров занимают водохранилища в длину. И каждый из этих километров отнимает у земли тысячи гектаров. В том числе - пахотных. И, без всякого сомнения, поименных-самых, что ни на есть плодородных и для овощей и для фруктов, и для кормовых трав, без которых домашний скот не нагуляет мяса для наших ложек.

А водохранилища продолжают строить и заполнять. И отторгать ценные земли сельскохозяйственных угодий.

«Став свидетелями «рукотворного чуда века» _ Чебоксарского водохранилища, не успев осмыслить его ценности, хлеборобы региона уже превратились в жертву прогресса, поглотившего, кроме проточной свежести крупных рек, множество меньших по величине, но важных в экологическом равновесии притоков, а также сотни тысяч гектаров пои^ менных угодий, служивших основной естественной базой для сельскохозяйственного развития региона... На тысячи голов уменьшилось поголовье коров в личных хозяйствах только за первые три года с начала создания водохранилища. Последняя очередь его заполнения обрекает на потерю еще 15 тысяч гектаров. На очереди, следовательно, и новое сокращение скота на три-четыре тысячи голов в личных хозяйствах, и новая проблема в производстве кормов для совхозов и колхозов, потери многих тысяч литров молока, тонн мяса, сырья для кожевенной промышленности, зерна, овощей, фруктов и ягод» (Советская Россия, 1988, 9 июля).

А количество рождающихся и живущих тем временем увеличивается. И все с ложками. И ложки эти надо чем-то наполнить. Чем, если не на чем выращивать продукты питания? Увеличением урожайности на оставшихся пока еще не тронутыми «улучшениями» и «преобразованиями века» полях и лугах? Но для того чтобы увеличить урожайность хотя бы только на 10 процентов, необходимо, по подсчетам специалистов, вдвое от исходных, сегодняшних затрат, истратить больше человеческих сил, средств, энергии - и то это удастся (если удастся!) не сразу, а через несколько лет. И только для того, чтобы восполнить - о прибавке не идет и речи! - потерянное на ста тысячах затопленных гектарах, необходимо поднять урожайность на 10 процентов уже на миллионе гектаров.

А население увеличивается, число едоков прибавляется год от году. А где они, десятипроцентные увеличения урожаев? И если сегодня, когда на каждого едока приходится по 0,7 с какими-то сотками гектара пашни, мы не имеем достатка в продуктах питания, то что будет в ближайшем будущем, когда на того же едока останется 0,5, а то и 0,3 гектара - в связи с ростом населения страны со скоростью более 3-х миллионов человек в год(!) и сокращением пахотных земель и лугов, в том числе высокопродуктивных, пойменных?

К тому же всей энергии Чебоксарской ГЭС не хватит для того, чтобы покрыть энергопотребление сельскохозяйственного производства, которое оно должно затратить только на восполнение продуктивности затопленных, загубленных этой ГЭС земель. Если брать в энергетическом эквиваленте, то каждый гектар сельскохозяйственных угодий сегодня дает минимум 10 000 киловатт в год. Это чистый прибыток энергии, взятый с вычетом всех энергозатрат производства. Сто тысяч гектаров, значит, дают продукцию, эквивалентную выраббтке миллиарда киловатт в год. Причем коэффициент полезного действия этой энергии - 100 процентов, тогда как КПД электроэнергии где-то около 38, почти в три раза меньше. Да и ценность энергии, заключенной в пищевых продуктах, в десятки раз выше, чем электрической. Словом, даже одни только экономические соображения, не считая полупустой и все более пустеющей ложки, и те должны бы были восставать против сооружений гидростанций, отторгающих драгоценные земли. Любые: и пахотные, и пойменные, и лесные. Ибо лес - тот основной фонд жизни людей, который нельзя будет трогать даже для увеличения пахотного клина, даже в случае крайней нужды в продуктах питания. Иначе мы вовсе остане