Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск





предыдущая главасодержаниеследующая глава

На Рио-Верте (быль)

"Каждый раз, когда я к пяти часам захожу перекусить в бар старого Дика Валоне "Под звездами", я наблюдаю одну и ту же картину. Как только часы над стройкой отбивают последний, пятый, удар, молодой, но уже немного лысеющий гид отодвигает в сторону пустую бутылочку из-под кока-колы и, обращаясь к за полнившим бар туристам, заученно-торжественно провозглашает:

- Леди и джентльмены! Итак, продолжим наш путь. Перед дорогой всего несколько слов. Сразу же за перевалом перед вами откроется изумительная и неповторимая по своей красоте панорама: долина реки Рио-Верте.

Лазурно-голубая лента реки-"оборотня" (так называют Рио-Верте местные жители) делает четыре крутые петли, огибая две горы, поставленные на ее пути капризом природы.

Вы увидите, как, распадаясь на десятки змеек-ручейков, Рио-Верте собирается снова в единое русло, чтобы протиснуться между каменными великанами и их отрогами.

Нежная зелень островов, бирюза реки, серо-красный камень гор, изумрудная лесистая долина и молочно-спокойная прелесть северного неба создают сочетание красок, которого не встретишь нигде в мире.

Расположенные у основания гор ярко-желтые дома рабочих поселков железорудной компании "Айрон Макдональд" делают эту картину еще более впечатляющей и живописной.

Здесь гид обычно переходит на скороговорку и продолжает.

- Рудничные поселки имеют двадцать тысяч жителей. Один муниципалитет. Две школы. Один памятник жертвам обвала 1944 года.

Великие люди здесь не родились. Джозеф Макферсон и мисс Канада из иных мест. С самым замечательным человеком этого края вы уже познакомились. (Гид раскланивается в сторону старого Дика.) У него лучший бар в округе и всегда хорошее настроение.

За стойкой Дик Валоне мягко улыбается и снисходительно пожимает плечами.

Бар пустеет. Я тоже ухожу на рудник, где работаю механиком. Вечерняя смена начинается с половины шестого.

От бара к руднику вниз под гору ведет извилистая, почти отполированная подковами горняцких ботинок тропинка - "Лесенка к звездам".

Шоссе ("верхней дорогой"), вихляющим и петляющим по склонам, пользуются в основном туристы-автомобилисты. Ни один горняк, даже "основательно нагрузившись", не станет зря мерить асфальт. По "лесенке к звездам" до рудника ровно двадцать минут хода. На работу поэтому я всегда прихожу точно.

Но сейчас в баре никого нет. Новая партия туристов будет только часам к десяти, а дневная смена шахтеров еще не успела подтянуться.

Появляется Дик. Он ставит на мой столик две рюмки виски и садится напротив.

- Выпьем?

Удивительное дело: я никогда не видел, чтобы Дик пил виски.

- Говорят, ты скоро уезжаешь туда? - спрашивает Дик.

- Да.

- Пойдем ко мне. Надо поговорить.

Странный человек Дик. В поселке болтают, что в молодости он учился в Штатах и даже получил там какую-то ученую степень. Но потом почему-то бросил науку, вернулся на Рио-Верте и открыл на перевале бар. Два его брата погибли во время обвала в 1944 году, но их семьям Дик помогает до сих пор, хотя племянники его выросли и сами работают на руднике. Вообще у Дика со всеми хорошие отношения, и бар его, когда нет туристов, скорее напоминает клуб, чем питейное заведение. Если случается, что Дик выступает судьей в какой-либо дискуссии, возникшей между постоянными клиентами-горняками, чувствуется, что он человек культурный, начитанный и справедливый. Но такое бывает редко. Чаще Дик молчит.

Мы входим в его комнату. Она напоминает что-то среднее между лабораторией и библиотекой. Перед окном на огромном, почти во всю стену, письменном столе ряды штативов с пробирками и батарея колб. На другой стене в стеллажах с застекленными ячейками размещена обширная коллекция минералов и образцов горных пород. Стена напротив сплошь занята книжными шкафами.

Усмотрев зажатое между боковой стороной стола и стеной кресло, я уютно располагаюсь в нем.

- Ты как сегодня, никуда не торопишься? - спрашивает Дик.

- У меня времени хоть до утра, - отвечаю я.

- Это хорошо, что у тебя есть время, - говорит Дик. - Это хорошо. Значит, ты сможешь мне помочь. Пойдем. Поговорим потом.

Ничего не понимая, я поднимаюсь и иду за Диком. Миновав несколько поворотов коридора, мы оказываемся на заднем крыльце бара. В руках у Дика две плетеные корзины с какими-то пузатыми бутылями. Когда он успел их взять с собой, я не заметил. Дик дает мне одну корзину и молча спускается с крыльца. Иду за ним.

Тропинка "путь к звездам" гладкая и удобная, но не для того, чтобы таскать двадцатикилограммовые бутыли. Дик быстро спускается вниз, и я едва успеваю за ним. Наконец, боясь поскользнуться и уронить свою ношу, я сажусь на ближайший камень. Увидев, что я остановился, Дик возвращается назад и садится рядом со мной.

От бара мы отошли недалеко, и отсюда, с горы, нам хорошо видна вся долина Рио-Верте. В свете летнего заката она действительно очень красива. Ярко-желтые пятна домов горняков и впрямь подчеркивают общую гармонию красок. Но спокойствия северного неба я не ощущаю.

Меня тревожит и молчание Дика. Он сидит, как изваяние, подперев голову широкими ладонями, и глядит вниз, на Рио-Верте, тяжелым и грустным взглядом. Проходит минут пять, и я не выдерживаю:

- Куда мы идем, Дик?

Он отвечает не сразу. Он медленно встает, подходит к моей корзине, проверяет, плотно ли в ней держится бутыль, потом берет на плечо свою корзину и как-то устало произносит:

- Пойдем, кончим дело, потом все узнаешь. Ведь ты веришь, что я ничего плохого сделать не могу?

Когда мы спустились к берегу Рио-Верте, солнце уже скрылось за перевалом. Но идем по-прежнему быстро. Часа через полтора мы ушли уже довольно далеко от рудника и оказались в верховьях Рио-Верте. Место это называлось "Семь ключей". Семь родников выходило здесь из-под земли и сливалось в один бурный ручей, который буквально метрах в двухстах от места своего рождения снова исчезал под землей.

Здесь мы остановились. Дик молча взял мою бутыль и, обойдя все семь родников, вылил в них ее содержимое. Кончив эту операцию, он засунул пустую бутыль вместе с корзиной в какую-то расселину между камней и, даже не взглянув на меня, зашагал обратно.

Ничего не понимая, я взял его бутыль и поплелся следом.

Сейчас даже трудно вспомнить, сколько раз мне пришлось спускаться к воде по крутому берегу Рио-Верте и подавать Дику бутыль. Теперь мы несли ее по очереди. Несколько раз мы оставляли берег реки и поднимались в горы к каким-то только Дику ведомым ручейкам. И везде он выплескивал в воду часть жидкости, находящейся в бутыли.

Семь родников
Семь родников

Кругом была кромешная тьма, и я совсем выдохся, когда мы дошли до другого конца долины, к старым шахтам. Здесь в небольшой ручеек Дик вылил остатки жидкости.

За все время этого странного путешествия он не произнес ни слова. Сейчас он присел на камень и закурил. Когда Дик прикуривал, я увидел, как пляшет огонек его зажигалки.

В голову полезли тревожные мысли. Что мы здесь делаем? Что за снадобье таскал я весь вечер и почему его надо было выливать в реку, да еще в разных местах?

Но я решаю пока ни о чем не спрашивать.

- Ну что ж, пойдем, - сказал Дик, бросая окурок.

Поднимаемся мы медленно. Дик ступает тяжело, опустив плечи и понурив голову. Он, видимо, тоже очень устал и выглядит сейчас совсем стариком.

И вот я снова в комнате Дика, в кресле между стеной и письменным столом. Дик пододвигает сигареты и несколько бутылок. Лимонад. Виски. Кока-кола.

- Кури, пей и слушай, - говорит он. - Виски не советую: мозги туманит. Лучше лимонад.

Себе Дик налил виски.

- У каждого человека, - тихо начал он, - рано или поздно наступает момент, когда он должен рассказать кому-то про свою жизнь. В таких случаях люди бывают откровенны, как на исповеди, и поэтому собеседником их обычно оказывается человек малознакомый. Какой-нибудь случайный попутчик или сосед по больничной койке: в общем тот, с кем больше никогда не встретишься. Видимо, это какой-то психологический закон. - Дик замолчал.

Молчу и я.

- Вот ты горняк, - вдруг говорит Дик. - Возьми и определи, что это такое? - Он вынимает из ящика стола и протягивает мне какую-то круглую вещь размером с яблоко.

Поначалу я подумал, что это яблоко, отлитое из металла. Оно казалось довольно тяжелым и тускло блестело. Присмотревшись внимательно, а главное, ощутив эту вещь в руках, я понял, что ошибся. Это явно не литье. Металлическая штука кажется пористой и скорее напоминает очень тонкую губку.

Дик протягивает мне лупу. Под стеклом при двадцатикратном увеличении я вижу тысячи тысяч тоненьких ниточек, или, точнее, веточек. Изготовить искусственно такую вещь нельзя. Но в то же время она не похожа ни на одну из известных мне природных руд. И все-таки это металл, скорее всего железо, сотканное в неповторимо сложный ажурный клубок.

- Я не знаю, как это сделано, - наконец говорю я, - но это что-то железное.

- Это не что-то железное, а железо само по себе. Оно такое в природе, - спокойно произносит Дик.

Это уже явный бред. Кто-кто, а уж я-то хорошо знаю, как выглядит природная руда. Проработав пять лет механиком транспортеров на рудниках, я насмотрелся на разные руды. Да и нет в природе чистого железа. Оно обязательно имеет кучу разных примесей.

Обо всем этом я говорю Дику.

- Ты не совсем прав, - отвечает Дик. - Все дело в том, что ты работал на рудниках, где добывались руды вулканического происхождения. Когда они образовались, в вулкане кипело, а потом застыло, конечно, не одно железо. Там есть примеси самых разных элементов: никеля, хрома, титана, ванадия. Вулкан - природа мертвая! - Дик задумчиво замолкает.

Он снова наливает себе виски, но не пьет. Рюмка ставится рядом с металлическим клубком, и теперь Дик смотрит на него сквозь призму стекла и виски. Глядит долго и внимательно. Потом, как будто со стороны, до меня доносится его голос:

- Микробы... Ты знаешь, что такое микробы?

Это окончательно сбивает меня с толку. При чем здесь микробы?

- Микробы - это зараза, - говорю я, чтобы что-то ответить.

- Зараза! - неожиданно вскипает Дик. - Эх, ты! Чему вас учили?!

Дик выпивает виски. Ставит пустую рюмку на прежнее место и начинает говорить быстро, зло и трезво:

- А ты знаешь, что микроорганизмы участвовали в создании каменного угля и нефти и тем самым обеспечили существование цивилизованного общества? Ясно? Мир микробов большой и разный. И не вина микробов, что люди вначале познакомились с той частью представителей этого мира, которые действительно являются заразой. Вот так-то!

- Дик, - мирно говорю я, - причем здесь микробы?

- То есть как при чем? - быстро отзывается Дик. - Я же микробиолог.

Я смотрю на Дика так, будто вижу его в первый раз. Я мало верил рассказам, что Дик учился в Штатах, и мог в прошлом представить его кем угодно: чемпионом по боксу, капитаном хоккейной команды, пастором в конце концов. Но микробиолог!.. Нет! Такое в моей голове не укладывается, тем более что я даже толком не представляю себе эту профессию.

Вид у меня, по-видимому, довольно глупый, потому что Дик кладет руку мне на колено и как-то сочувствующе-устало говорит:

- Ладно, начнем сначала: сразу это трудно. Так вот я микробиолог. А о том, как случилось, что я стал барменом, ты сейчас узнаешь. Только не перебивай.

Родился я здесь, на Рио-Верте, где, как ты знаешь, каждый новорожденный мужчина - будущий горняк. В том, что я оказался исключением, виноваты скорее не родители, а старшие братья. Это они решили, что я должен получить образование. Вся семья обеспечивала мою учебу в Штатах, и весь поселок знал, что младший Валоне учится в Калифорнийском университете. Я был чем-то вроде символа семейного благополучия. Но не в этом дело. Я стал микробиологом. Получил степень доктора, хорошую работу в Штатах и даже некоторую самостоятельность в постановке экспериментов.

Работал я в области медицинской микробиологии, но в то же время, как микробиолог, знал, что существуют микробы, которые могут извлекать из растворов железо. Таких бактерий много. Их так и называют - железобактерии, но исследованы они очень слабо.

Десять лет я трудился как вол, изучая железобактерии. Сейчас даже трудно вспомнить, сколько срывов и неудач было в этой работе, сколько раз я хотел бросить все: и бактерий и науку, - но в конце концов я добился своего. Я получил новую культуру железобактерий, которой дал имя Лептотрикс Валоне. Это были бактерии, изумительные по скорости роста. В природе существует несколько родов железобактерий, в том числе и Лептотрикс, но ни один из них не мог и никогда не сможет сравниться с Лептотриксом Валоне. То, на что нужны тысячелетия, мои бактерии могли проделать за год.

В их оболочках откладывалось до 93 процентов чистейшего железа, извлекаемого из почвенных растворов, даже если оно там имелось в долях миллиграмма на много литров. К тому же мой Лептотрикс в несколько раз крупнее обычных природных железобактерий.

И тогда я решил, что людям незачем ковыряться под землей, добывая железо. За них это может сделать Лептотрикс Валоне. И 17 лет назад я приехал на Рио-Верте.

У меня было мало денег, но со мной был Лептотрикс Валоне. - Дик замолк.

Я так поражен всем услышанным, что не могу собраться с Мыслями. Дик Валоне - микробиолог. Микробы, добывающие железо. Лептотрикс Валоне. Рудники, где работают бактерии. Все это не укладывается в голове, не может совместиться с Диком-барменом, с обычными представлениями о микробах, с затерянным в горах Северной Канады рудничным поселком на Рио-Верте.

Все это кажется слишком невероятным, чтобы быть правдой. Но передо мной лежит железное яблоко. И я начинаю думать: уж не оно ли результат работы микроба, которому Дик дал свое имя? Если это так, то Лептотрикс Валоне действительно существовал, а может быть, существует и сейчас. Тогда почему Дик работает барменом и улыбается этому граммофону-гиду, когда должен быть миллионером?

Железное яблоко
Железное яблоко

- Я был хорошим микробиологом, - прерывает мои размышления голос Дика, - но я плохо знал жизнь. Мои старшие братья, куда менее образованные, чем я, значительно лучше разбирались, что к чему и как устроен мир. Довольно быстро они доказали мне, что мои планы - это мечты идеалиста.

Вопрос стоял просто: ты представляешь, сколько появится новых безработных, если вместо шахтеров железо начнут добывать микробы?!

И все-таки я должен был испытать своих микробов в деле. Ведь могло оказаться, что в природе они поведут себя не так, как в лаборатории. К тому же лучшего места жительства для Лептотрикса Валоне, чем Рио-Верте, пожалуй, не найти на всем земном шаре. Ведь она буквально профильтровывается через горы.

Ни одна река не несет в своих водах гак много железа, как Рио-Верте. Я проделал сотни анализов и знал это точно. Но так же точно я знал, что долина Рио-Верте принадлежит компании "Айрон Макдональд". Ей принадлежит все: и земля, и воды реки, и рыба в ней; и если окажется, что от бактерий есть польза, то и бактерии.

Бактерии
Бактерии

Пустить Лептотрикс Валоне в Рио-Верте равносильно тому, что подарить его компании. Такой глупости я, конечно, не сделал. Но что-то делать было нужно; я не мог не использовать свое открытие: такова уж натура ученого. Но я не мог и использовать его во вред рабочим.

В общем положение казалось безвыходным.

Прошло два года. Я прекрасно изучил микрофлору Рио-Верте. Нашел я в ней и железобактерий. Это были обычные медлительные и чахлые дети слепой природы, которые не могли идти ни в какое сравнение с моим Лептотриксом Валоне - произведением науки и человеческого гения.

Наступил 1944 год. А 10 января на руднике произошел обвал. Рио-Верте подмыла старые шахты, в которых почти не было руды и где из-за ветхих креплений компания не имела права производить работы. Но железо шло, на войну. Компания получала сумасшедшие прибыли и с техникой безопасности не считалась. Ты думаешь, они зря быстро согласились выдать пенсии семьям погибших и соорудили памятники? Нет! Они боялись скандала, боялись потерять военные заказы. А я потерял своих братьев!

Дик умолкает и тянется к бутылке с виски.

- Не надо, Дик, - говорю я.

- Нет, надо! - берет бутылку Дик. - Теперь уже все равно. Но не в этом дело. Короче, несколько лет я был занят одной мыслью: "Неужели я, Homo sapiens, человек разумный, венец творения природы, черт подери, не сумею найти способ помочь людям, которым я могу и обязан помочь! Кажется, Эйнштейн сказал, что для того, чтобы чего-то достичь, нужно долго думать в одном направлении. И действительно, мысль человека никогда не работает напрасно. По-видимому, где-то в подсознании у меня все время откладывались какие-то крупицы и части будущего плана действий и, наконец, весь план пришел мне в голову сразу целиком и во всех деталях. В общих чертах он был прост. Для его осуществления нужны были время и деньги.

Деньги я достал, продав патент на одно небольшое открытие. А вскоре, купив акции компании, получил право приобрести участок земли на Рио-Верте.

Теперь место, где стоит бар, и низовья реки у старых шахт стали моей собственностью. Так началось выполнение плана. Но мне понадобилось несколько лет предварительной работы, прежде чем я решился выпустить Лептотрикса Валоне в природу. За эти годы я не только изучил строение здешних гор не хуже ведущего геолога компании, но мне удалось разобраться в течениях Рио-Верте, узнать все ее фокусы.

Рио-Верте не зря называют "оборотнем". Течения ее так замысловаты и перепутаны с грунтовыми водами, что разобраться в них мог лишь только такой одержимый человек, как я.

Ты знаешь, иногда Рио-Верте одну и ту же воду несет дважды. Некоторые ее протоки уходят в землю и возвращаются в основное русло выше того места, где они его покинули. Вот так-то! И все же есть место, где после всех коловращений воды реки собираются воедино. Это у старых шахт. Ты понимаешь, что это значит?! - Дик умолк.

- Так, значит, в бутылях были микробы? Значит, Лептотрикс Валоне все-таки попал в Рио-Верте?

- Да, попал, - глухо отвечает Дик. - Именно здесь, у старых шахт, но не сегодня, а десять лет назад.

Теперь я снова ничего не понимаю.

- Десять лет, - продолжает Дик, - я наблюдаю, как миллионы железных веточек живой культуры смываются рекой и уносятся в подземное озеро, образовавшееся на месте старых шахт. Сейчас там уже тысячи тонн железной руды. И какой! В ней девяносто шесть процентов чистейшего железа! Но мало того. Мой микроб оказался даже сильнее, чем я думал. Года четыре назад он вдруг пошел против течения вверх по реке.

Лептотрикс Валоне проложил себе дорогу к главным залежам месторождения "Айрон Макдональд". Я же тебе говорил, что Рио-Верте буквально профильтровывается через горы. Вот в этих-то сумасшедших извилинах подземных течений и поселился Лептотрикс Валоне.

А в старых шахтах под моей землей складывается новое месторождение железа. Ты представляешь, что это значит?

Дик снова замолчал и задумался.

Так вот какое железо находится в старых шахтах! Чистейший металл!

- И ты представляешь, - заговорил Дик, - это было бы неиссякаемое месторождение. Люди забирали бы железо, а микробы наносили новое. И так из года в год... Еще лет шесть - и уже можно было бы начинать разработки. - Дик закуривает, и я опять замечаю, что руки у него дрожат.

Сделав несколько глубоких затяжек, он берет большую стеклянную банку с водой, кладет в нее железное яблоко и ставит передо мной.

Металлический клубок лежит на дне, покрытый бисеринками воздушных пузырьков. Из-за кривизны стенок банки он кажется больше размером, чем на самом Деле.

На вершине
На вершине

- Смотри! - глухо говорит Дик. И наливает в банку несколько капелек мутноватой жидкости из маленькой колбочки.

Я не замечаю ничего особенного. Капельки растворились в воде и исчезли, только и всего.

Но проходит буквально минута, и я вижу, как железный клубок, мерцавший тусклым блеском, покрывается белым налетом. Тут же с него начинают сползать и падать на дно банки белые хлопья. Еще минута - и я замечаю, что железное яблоко уменьшилось в размерах. Оно тает прямо на глазах. Вскоре на дне остается лишь слой белого пуха, но затем исчезает и он.

Вода в банке абсолютно прозрачна: железного клубка как будто никогда не существовало.

- Вот так уничтожается Лептотрикс Валоне, - говорит Дик. - Я нашел не только бактерий, добывающих железо, но и их врагов. Эти микробы убивают железобактерий, а железо растворяют. Одна капелька - и вот результат. - Дик постучал пальцем по банке с водой. - Их-то мы с тобой и пустили сегодня в реку.

Так вот, значит, что было в бутылях, которые мне пришлось сегодня таскать по берегам Рио-Верте!

В голове у меня полная сумятица. Итак, Дик - микробиолог и создал бактерий, добывающих железо. Он я поселил их в Рио-Верте, и теперь у старых шахт складывается месторождение самого чистейшего железа в мире. Но сегодня Дик поселил в реке других микробов, которые должны уничтожить и новые залежи и микробов, их создавших.

Нет, этого не может быть! Не может человек сам, своими руками уничтожить труд своей жизни! Я оторопело смотрю на Дика.

- И новое месторождение железа и право использовать Лептотрикс Валоне я хотел завещать профсоюзу горняков, - тихо произнес Дик, - в этом состояла вторая часть моего плана.

Но что может сделать один человек в нашем мире? Время великих одиночек прошло. Да и было ли оно?!

Компания оказалась хитрее, чем я думал. Они, оказывается, все время следили за мной. А законы? Законы создают сами компании. Вот так-то! Через два дня сюда прибудут из Штатов двое моих бывших коллег-микробиологов. Но они уже ничего не найдут. - Дик снова постучал пальцем по банке, в которой растворилось железное яблоко.

- Ну вот, теперь ты все знаешь. - Дик встал. - Лептотрикс Валоне не будет работать ни на какую компанию. Но для человечества он не погибнет. Теперь-то я уже знаю, что делать. Еще с полгода я пробуду здесь, пусть они думают, что ничего не случилось, а потом... Впрочем, тебе знать об этом не к чему. Ты выбрался отсюда - и это хорошо!

Микробы убивают железобактерий, а железо растворяют
Микробы убивают железобактерий, а железо растворяют

Дик наливает рюмки.

Мы выпиваем.

- Ну, а теперь иди, - говорит Дик и крепко жмет мне руку. - Иди, тебе отдохнуть надо.


...Тропинка "Путь к звездам" гладкая и удобная. Но идти мне трудно. Я сажусь на камень и думаю, каким сильным нужно, быть, чтобы сделать то, что сделал сегодня Дик.

Когда часы над стойкой пробьют десять, гид начнет говорить о долине Рио-Верте. А когда я спущусь вниз, к берегам Верте, Дик Валоне будет улыбаться его заученной шутке о великих людях...

А через несколько месяцев я узнал, что Дик умер от разрыва сердца. Написал мне об этом один из его племянников".


Пока я читал, Костя что-то записывал в своем блокноте. Казалось, он так увлечен, что не замечает ничего вокруг. Но как только я отложил в сторону последнюю страницу рукописи, Костя вскочил.

- Ну, что ты скажешь? - нетерпеливо спросил он.

- А что ты сам думаешь по этому поводу?

Костя взялся за подбородок.

- Понимаешь, - начал он, - чем я больше думаю над этой историей, тем больше запутываюсь.

Иногда мне кажется, что там, в Канаде, на какой-то речке, под названием Верте, действительно было сделано, а потом уничтожено великое открытие. Ведь не мог же Шандыбин все это придумать! Не такой он человек.

Но чаще история с Диком Валоне напоминает мне другую. Помнишь, до войны в США какой-то изобретатель открыл способ превращения воды в горючее для автомобилей? Зальет в бак обыкновенной воды, подсыплет туда щепотку какого-то порошка - и двигатель работает не хуже, чем на бензине. И испытания были и авторитетные комиссии от военного ведомства. Превращается вода в бензин - и все тут! Но секрета своего изобретатель не выдавал: требовал деньги вперед. А потом вдруг исчез.

И только через 10 лет установили, что никакого открытия не было. Все оказалось ловко подстроенным обманом. Может, и здесь тоже какой-то фокус? Может, этот бармен был сумасшедший? Не знаю, ничего не знаю! Я для того и принес тебе эту историю, чтобы в ней разобраться. Ты же биолог. Ты же должен знать, могут ли микробы есть железо, да и еще таким манером натаскивать целые залежи.

В моей голове, например, такое не укладывается. Вот ты мне объясни, как все это выглядит с точки зрения науки. Не можешь сразу ответить - не отвечай, я все равно вечером зайду к тебе домой.

Последние слова Костя произнес уже у двери. Я не стал его удерживать. Мне действительно нужно было подумать.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'