Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск







предыдущая главасодержаниеследующая глава

Отвести от человечества смерть (Академик АМН СССР Бочков Николай Павлович)

Академик АМН СССР Бочков Николай Павлович
Академик АМН СССР Бочков Николай Павлович

Международное движение "Врачи мира за предотвращение ядерной войны", впервые заявившее о себе более трех лет назад, сегодня превратилось в мощную общественную силу, с авторитетным мнением которой вынуждены считаться правительства и государства. Истоком его послужила встреча советских и американских ученых-медиков в конце 1980 года, инициаторами которой стали академик Е. Чазов (СССР) и профессор Б. Лаун (США). Задачи движения были сформулированы уже в марте следующего года на I Международном конгрессе "Врачи мира за предотвращение ядерной войны", а в работе приняли участие более 100 ученых-медиков из И стран. Сегодня в движение включились представители 53 государств.

Какие же проблемы были предметом обсуждения I конгресса? Те, что сегодня больше всего волнуют человечество. И среди них - социальная, экономическая и психологическая цена гонки ядерных вооружений; первоочередные задачи врачей в предполагаемой ядерной катастрофе; их задачи и обязанности после ядерной атаки.

Именно на I конгрессе было принято решение об объективном и беспристрастном изучении медицинских последствий ядерной войны и широкой пропаганде (с помощью радио-, теле,- киносредств, лекций, бесед, симпозиумов) результатов этих изучений.

Люди мира должны знать правду о том, что их ждет, если ядерный конфликт все-таки возникнет, - вот одна из главных задач международного движения "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

На чем же основываются те строго научные прогнозы, о которых врачи многих стран мира считают сегодня необходимым рассказать всем людям земли?

Во-первых, на изучении последствий атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Во-вторых, на тревожных фактах трансформации биосферы в результате загрязнения окружающей среды химическими и токсическими веществами.

И, в-третьих, на особенностях тех медико-биологических проблем, решением которых все больше приходится заниматься медицинской науке наших дней.

А проблем этих великое множество. Причем можно с уверенностью сказать, что даже самое благополучное разрешение одной из них непременно выдвигает на повестку дня какой-нибудь ее новый аспект, неизвестный до сей поры исследователям.

Десять тысяч заболеваний, по данным ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения), грозит современному человечеству. И каждый год каждое из этих заболеваний "расслаивается", дополняется новыми проявлениями, невиданно расширяя спектр его изучения и, разумеется, сам характер проявления болезни. Взять хотя бы детские недуги. Поговорите с опытным педиатром, и он вам скажет, что одна и та же болезнь, которую он сам наблюдал когда-то у отцов, у их детей протекает совсем по-иному. Почему? Какие изменения, под воздействием каких причин претерпел за эти годы человеческий организм? А может, так трансформировался возбудитель заболевания?

Или другой пример. Лет двадцать назад, когда сам я еще учился, встреча с тяжелым случаем кру позной пневмонии (воспаление легких) считалась у врачей и студентов-медиков профессиональной "удачей". В наши дни крупозной пневмонии практически нет. Казалось бы, о чем здесь сожалеть? Разве не главная задача медицины - оградить человечество от тяжелых и опасных недугов? Стало их меньше - радуйся. Мы и радовались, и писали в отчетах, что вот-де, еще одним заболеванием в наши дни поубавилось. Но вот беда. Исчезнуть-то крупозная пневмония исчезла, а отдельные случаи ее все же регистрируются. И в этом случае и проявляется неведомое прежде медицине явление: никакими самыми современными методами такую пневмонию раньше чем за два-четыре месяца не вылечишь. Но ведь совсем недавно с ней справлялись за семь-десять дней! И это все, как говорят, на памяти одного поколения, еще и историей не стало! Загадка? Безусловно...

А сердечно-сосудистые заболевания?

Да, они были и прежде. Да, и от них умирали люди. Но не в таких же количествах! Половина всех смертей в развитых странах приходится сегодня на гипертонию, ишемическую болезнь сердца, инсульт (кровоизлияние в мозг) и инфаркт (кровоизлияние в сердечную мышцу). Не многовато ли? Больше того, все они удивительно "помолодели". Я бы сказал так: заболевания эти стали злее. И опять та же аномалия, то же загадочное отклонение от "нормы": даже самыми современными средствами вылечить гипертонию у некоторых людей невозможно. Между тем речь идет не о запущенных, тяжелых формах болезни, а о начале ее. Опять тайна?

Вне всяких сомнений. Но только ли медицинская? И не просматриваются ли за ней проблемы общечеловеческой значимости? Такие, как гонка вооружений, бешеные темпы жизни, стрессы, перегрузки (прежде всего психические), внедрение в производство технологий, соответствующих уровню научно-технического прогресса, отрыв от природы, урбанизация, технизация и т. д. и т. п.

Конечно, решаются и будут все успешнее решаться медицинские аспекты этих и многих других проблем. Скажем, разработкой эффективных методов профилактики, лечения и диагностики заболеваний сердечно-сосудистой системы только в этой пятилетке занимаются специалисты самых разных научно-исследовательских институтов АН СССР и АМН СССР. Изучаются проблемы возникновения артериальной гипертонии, атеросклероза, ишемической болезни. Но... почему, скажем, такое вполне естественное, узаконенное, так сказать, природой явление, как атеросклероз, стало молодеть? Чем и как это объяснить? Опять же - темпами жизни?

В какой-то степени безусловно. Так называемыми факторами риска: перееданием, курением, обездвиженностью, семейной (генетической) предрасположенностью?

И ими тоже. Но только в том случае, если речь идет о человечестве в целом или о какой-то большой группе людей. Но в отдельном, индивидуальном плане все эти суперважные, суперобоснованные объяснения нередко оказываются несостоятельными. Часто бывает, что человек, живущий в самом "эпицентре" стрессов, испытывающий на себе все, казалось бы, негативное влияние научно-технической революции, остается здоров. Вероятно, в данном случае срабатывают какие-то неизвестные медицинской науке механизмы защиты, изучение и внедрение которых в практику означало бы спасение сотен, тысяч людей от самых грозных недугов. И мы уже сделали первые, но очень важные шаги в этом направлении.

Вряд ли можно переоценить достижения отечественной кардиологии: сегодня 80 процентов (!) больных после инфаркта миокарда не только остаются в живых, но продолжают работать.

Не менее впечатляющие результаты и в онкологии. А ведь еще совсем недавно слова "рак" и "обреченность" были синонимами... В СССР четверть всех официально зарегистрированных онкологических больных - люди, заболевшие десять и более лет назад. Все эти годы они работают, учатся, живут активной жизнью вполне здоровых людей.

Что же сегодня в онкологии главное, основное?

Раннее выявление заболевания и проблемы профилактики. В этом случае и методы диагностики, и характер специфического лечения (с использованием прицельных препаратов, химико-терапевтических, радиационных способов) дают неплохую клиническую картину. Но самым главным в онкологии остаются на сегодняшний день все же профилактические мероприятия, потому что изучение эпидемиологии, географии распространения рака у нас в стране и во всем мире выявило большую неравномерность в его "распределении". С чем это связано? С биологическими различиями разных групп людей разных национальностей или с внешними факторами, такими, скажем, как повышенная канцерогенность в отдельных регионах планеты? А может, причину пестроты онкологических заболеваний следует искать все же во взаимодействии всех факторов?

Наука еще не ответила на эти вопросы, хотя сделано и делается здесь немало. Особенно в области исследований на биохимическом, молекулярно-генетическом уровнях. И некоторые формы рака уже удалось раскрыть, понять, а значит, и обезопасить. В основном это те формы, которые вызываются биологическими, в том числе наследственными, факторами. Здесь-то и сталкивается одна глобальная медицинская проблема с другой, не менее значимой и серьезной, - проблемой охраны здоровья матери и ребенка, сводящейся в итоге к репродуктивной функции женщины. А без нее, как это совершенно очевидно, невозможно продолжение человечества как биологического вида. И здесь тоже великое множество проблем.

Отчего, скажем, в наши дни так много эндокринных заболеваний среди женской части населения, почему так часты бездетные браки по причине женского бесплодия? Чем это определяется? Что мешает зачатию? Механические причины?

Их пытаются устранить с помощью современных достижений медицины. Уже стали реальностью методы искусственного осеменения яйцеклеток женщины, неспособной зачать, доращивание вне материнского организма и подсадка яйцеклетки во чрево уже на более поздних стадиях развития. Успехи здесь самые обнадеживающие. 150 детям в разных странах мира наука подарила с помощью этих методов жизнь. Но как мы еще мало знаем об интимных взаимоотношениях матери и плода!

Одно очевидно: даже такой идеально отрегулированный природой биологический механизм, как вынашивание плода, претерпел под влиянием неизвестных пока причин серьезные изменения: около 15 процентов зачатий заканчиваются до трех месяцев спонтанным прерыванием беременности, а 10 процентов женщин рожают на два-три месяца раньше. Чем объяснить такие отклонения от физиологических норм? Образом жизни? Условиями работы? Воздействиями на женский организм, особенно уязвимый в период беременности, внешних факторов? Накопленными в процессе эволюции изменениями наследственности?

Сегодня в мире пять процентов новорожденных появляется на свет с генетическими отклонениями. А ген, как известно, хранитель наследственной информации. Значит, в нем уже обозначено, записано языком химических реакций нечто вроде строгого предупреждения, что потомство окажется неполноценным. Разумеется, родителей здесь тоже винить трудно. Они просто не знают, что у них родится больной ребенок.

Есть ли из создавшегося положения выход?

Есть. Но при единственном условии: мир на планете. Ну еще, разумеется, и желание пойти навстречу друг другу при решении проблем общечеловеческой значимости. Взять то же загрязнение окружающей среды. Даже не злонамеренное, а побочное.

Общеизвестно, к примеру, что основным топливом на нашей планете все еще остается уголь. Правда, к 2000 году половину всей необходимой человечеству энергии будут давать атомные электростанции, а пока ее все еще поставляет старый и надежный вид топлива - уголь. Но при его использовании и переработке выделяются чрезвычайно вредные, отнюдь не благотворно воздействующие на человеческий организм и, разумеется, на репродуктивную функцию, побочные продукты. В том числе и диоксид серы. А поскольку характер розы ветров, ее направление все еще не в людской власти, то Скандинавские страны испытывают все прелести этой, в принципе-то частной, дисгармонии мировой экономики. Но частности, как известно, и приносят весьма ощутимые негативные результаты. И 300 озер Скандинавии сегодня не только не могут быть использованы для индустриальных нужд, но и для отдыха. И загадок здесь никаких нет. Просто они заполнены, по сути дела, серной кислотой: диоксид серы растворился в воде.

Может ли наличие такого количества токсичного вещества не сказываться на самочувствии людей, на их здоровье?

Производство и переработка угля должны стать замкнутым технологическим циклом. Только в этом случае ядовитый дым заводов, фабрик, химических комбинатов ФРГ, Англии, Италии, Испании не достигнет Швеции и Норвегии, наиболее страдающих сегодня от загрязнения окружающей среды диоксидом серы. Разумеется, попытки договориться по этому вопросу предпринимались, и не единожды, но...

Нарушения генетической природы стали в последнее время о себе заявлять все настойчивее. В первую очередь к ним относятся спонтанные аборты, врожденные пороки развития, хромосомные и генные болезни. Так, по обобщенным данным литературы, именно наследственными факторами объясняется половина спонтанных абортов, более половины врожденных пороков развития и... все хромосомные болезни. Причем не менее 95 процентов (!) из них являются результатом вновь возникших мутаций в зародышевых клетках родителей.

А получены все эти данные (обратите внимание!) на фоне всеобщего мира, правда, нарушаемого локальными войнами, точнее, на фоне непрекращающихся локальных войн. Что же будет, если война станет всемирной, да еще ядерной?

Нужно сказать, что из всех поражающих факторов ядерного оружия прямым генетическим действием обладают ионизирующие излучения и радиоактивное заражение местности. Ионизирующие излучения, возникающие при взрывах ядерных бомб и боеголовок, представляют собой смесь гамма-лучей и нейтронов, а экспериментальной генетикой давно и убедительно доказано повреждающее действие и тех и других на наследственные структуры разных организмов, в том числе и на клетки человека.

Но величина радиоактивного заражения местности, как ближайшего последствия атомных взрывов, определяется не только распространением на значительной территории продуктов расщепления ядерных материалов, но и появлением радиоактивных изотопов широко распространенных элементов. Они образуются в результате воздействия на эти элементы так называемой наведенной радиации во время атомного взрыва. Радиоактивность изотопов проявляется в виде альфа-, бета- и гамма-излучений в процессе их распада до устойчивых изотопов. Таким образом, совершенно очевидно: радиоактивные изотопы будут влиять на наследственные структуры как при внешнем облучении, так и, что особенно опасно, при инкорпорации (накоплении) их в организме.

Генетические последствия проявятся и в тех группах, выживших после применения ядерного оружия, которые остаются или становятся фертильными. Дозу облучения, полученную такими индивидами, обычно пересчитывают на облученную популяцию в целом. С популяционной же точки зрения эту дозу обычно выражают в виде произведения числа людей, в будущем способных иметь детей, на дозу облучения. Таким образом получается обобщенная популяционная величина - число людей, облученное в дозе 1 бэр (бэр - биологический эквивалент рентгена). Доза излучения в один бэр равна 0,01 дж/кг. Расчеты зарубежных специалистов показывают, что в случае расширенного ядерного конфликта (более 5000 мегатонн) популяционная генетически значимая доза составит 2 X 1011 чел/бэр сразу после взрыва и 2х2010 чел/бэр от радиоактивных осадков. А это означает, ни много ни мало, что каждый выживший человек детородного возраста будет облучен в дозе не менее 100 бэр.

Ионизирующая радиация, влияющая на наследственность живых организмов, обладает, к сожалению, универсальным действием. Различия отмечаются только в количественной стороне повреждающего действия на разные организмы, что объясняется либо разной первичной радиочувствительностью, либо неодинаковой степенью повреждений. Но все они ведут к порче наследственных структур клетки, к их изменению - мутациям на молекулярном (генном) или хромосомном уровнях. Мутации же вызывают гибель клетки или неузнаваемо трансформируют ее функции, причем их летальный (смертельный) эффект заканчивается только С гибелью самой клетки, а наследственные изменения передаются из поколения в поколение.

Ионизирующие излучения повреждают наследственность как в соматических, так и в зародышевых клетках, а частота мутаций зависит от дозы облучения. Но здесь можно сказать совершенно твердо: безвредных доз облучения с генетической точки зрения не бывает. Правда, генетический эффект ионизирующих излучений зависит от характера облучения и типа излучений. Острое облучение, например, в три-пять раз опаснее хронического. Генетическая (или относительная биологическая) эффективность нейтронного излучения в среднем в пять раз выше по сравнению с гамма-облучением, а для некоторых нейтронов и до двадцати раз. С этой точки зрения особенно серьезные биологические и генетические последствия следует ожидать после взрыва нейтронных бомб.

Обычно генетические эффекты облучения принято рассматривать в индивидуальном и популяционном аспектах. Но как при той, так и при другой оценке речь идет об эффектах повреждения наследственных структур в соматических и зародышевых клетках. Последствия в соматических клетках выражаются в их гибели или изменении функции, что приводит к преждевременному старению и возникновению злокачественных новообразований. Генетические же эффекты облучения зародышевых клеток - к спонтанным абортам, мертворождениям, рождению детей с врожденными пороками развития и наследственными болезнями. К сожалению, все эти "эффекты" не ограничиваются одним поколением. За ними горе и страдания не отдельных людей, не отдельных семей - миллионов. А как сказал еще гениальный Ф. Достоевский, "все блага цивилизации не стоят слез одного замученного ребенка".

Сегодня вопрос стоит недвусмысленно: дадим ли мы, люди Земли, замучить миллионы детей, живущих до ядерной катастрофы, и всех, кто родится (?) после нее, или нет? И только так, в такой формулировке этот главный вопрос и может стоять на повестке дня. За ним - правда о ядерной войне. А она, между прочим, и в том, что если над Европой взорвутся 572 ракеты, которые с прошлого года размещаются на континенте вопреки воле его народов, да еще и эквивалентное количество советских ракет, им противостоящих, то мир переживет сотни и сотни Хиросим.

Да, мы говорим о страшных вещах, но говорим правду, имеющую непосредственное отношение к жизни всего человечества, всей планеты. Такую правду лучше сказать вслух. Особенно при виде той легкости, с которой отдельные зарубежные политики и военные манипулируют угрозой ядерного оружия, избрав ее средством достижения политических целей.

Это они измеряют расстояние между странами не километрами и милями, а килотоннами и мегатоннами ядерной взрывчатки. Это они распространяют иллюзии, касающиеся ядерного оружия, о возможности победы в будущей войне, о реальности ведения ограниченной или пролонгированной ядерной войны, о сохранении политических и хозяйственных основ "избранных" стран и большинства населения в условиях ядерного побоища. Это, наконец, иллюзия того, что накопление ядерного оружия является наиболее эффективным средством предупреждения войны.

Мы должны, обязаны противопоставить этим опасным вымыслам реальные задачи предотвращения угрозы ядерной войны. Потому что мы, врачи, лучше других знаем, что такое смерть, ибо ежедневно, ежечасно вступаем с ней в схватку за жизнь. Так могли ли медики всей земли, верные клятве Гиппократа, руководимые чувством гражданской и социальной ответственности, остаться в стороне от борьбы за жизнь и здоровье людей?

В этой борьбе их объединило твердое убеждение: мир можно и должно спасти от ядерной катастрофы!

Материальные расходы, затрачиваемые сегодня во всем мире на вооружение, колоссальны. В США на один день они исчисляются миллиардом долларов, на одну минуту - миллионом. Если в ближайшие годы и будут внесены какие-то поправки в эти числа, они не изменят существа дела. Между тем на земле еще 1,5 миллиарда людей (из 4,5 миллиарда) лишены элементарной медицинской помощи, половина населения недоедает, 300 миллионов страдают от болезней, 30-40 миллионов погибают от голода, более миллиарда в 66 развивающихся странах подвержены угрозе заболевания малярией, каждую минуту 4 человека в мире умирают от инфаркта миокарда, а от детских инфекций (кори, коклюша, полиомиелита, дифтерии) и туберкулеза - более 5 миллионов ребятишек в год.

Как же сопоставляются расходы на гонку ядерных вооружений с расходами на здравоохранение, медицинскую помощь и научные медицинские исследования? По данным Организации Объединенных Наций, военные расходы более, чем в 2,5 раза превышают затраты на здравоохранение. Между тем ликвидация натуральной оспы, еще недавно вызывавшей страшные эпидемии, как отмечает ВОЗ, потребовала за последние 10 лет ассигнований в 83 миллиона долларов. Большая сумма? Ничтожная, меньше стоимости одного бомбардировщика.

По тем же оценкам, ВОЗ для полного искоренения малярии, особенно распространенной в развивающихся странах с жарким климатом, потребовалось бы 450 миллионов долларов... или треть стоимости новой американской подводной лодки "Трайдент", или - еще одно сравнение - меньше половины средств, расходуемых во всем мире на вооружение за один только день. Таковы факты...

Медицина наших дней всемогуща. Она бесстрашно вступает в борьбу с любыми инфекциями, с любыми самыми грозными заболеваниями и побеждает. Взять хотя бы вакцинацию детей.

Два доллара - на каждого, 260 миллионов долларов - на всех новорожденных в год - и сохранено, надежно защищено от самых страшных инфекций 5 миллионов детских жизней.

Во многих странах мира все еще мало больниц. Между тем половины годичных военных расходов хватило бы для строительства 30 тысяч больниц на 18 миллионов коек. За этими цифрами - жизнь и трудоспособность сотен миллионов людей.

Решение проблемы доброкачественной питьевой воды (что означает и ликвидацию многих инфекционных заболеваний), создание необходимых санитарно-гигиенических условий жизни во всех странах мира потребовало бы примерно 135 миллиардов долларов, а это - всего лишь половина военного бюджета США за минувший год.

Можно было бы привести еще немало примеров, наглядно показывающих, как много теряет человечество в результате гонки вооружений. Оно могло бы продлить жизнь, а планирует ее уничтожение. А как шагнула бы вперед медицина, если хотя бы часть средств, расходуемых на военные нужды, использовалась бы на научные исследования в области здравоохранения.

К сожалению, каждый четвертый научный сотрудник в мире разрабатывает сегодня военные проблемы. И на научно-исследовательские работы по борьбе с инфарктом миокарда выделяется, по данным профессора Б. Лауна, в 250 тысяч раз меньше средств, чем на разработку новых видов оружия.

Как известно, Всемирная организация здравоохранения провозгласила девиз, которому подчинена сегодня деятельность врачей всех регионов земли: "Здоровье всем к 2000 году". Но реализовать этот самый благородный, самый гуманный из всех известных девизов можно только при условии мира.

Гонка вооружений, опасность термоядерной войны вызывают у людей состояние напряжения, а это не может не отражаться на здоровье. Они начинают сомневаться в смысле своей созидательной деятельности, в будущем, что неизменно "наращивает" число нервных и психических заболеваний. Под сомнение ставится не только здоровье народов мира, но и само существование жизни на земле.

Могут ли врачи, ежедневно, ежечасно защищающие жизнь, допустить, чтобы мысль о неизбежности войны стала привычной, чтобы фатальная обреченность подавила бы даже инстинкт самосохранения. Вот почему ширится и обретает изо дня в день все новых сторонников наше движение "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

Сегодня врачи мира рассматривают борьбу за предотвращение ядерной войны как выполнение своего первоочередного профессионального долга, а саму ядерную катастрофу как последнюю эпидемию на земле, несущую смерть человечеству и всему живому.

Что же "принесет" городу с миллионным населением ядерный взрыв мощностью в одну мегатонну?

Число погибших в нем уже к концу первого дня составит 310 тысяч, получивших ожоги - 150, механические травмы - 200, ожоги и травмы одновременно - 50 тысяч человек. Ожидаемое же число жертв среди населения Европейского континента в результате ядерных ударов суммарной мощностью в 1000 мегатонн достигнет 168 миллионов погибших и 146 миллионов пораженных. Предполагается при этом, что количество воздушных и наземных взрывов окажется равным (по 500 тех и других) и все воздушные взрывы произойдут над крупнейшими городами Европы (с населением более 100 тысяч человек), а наземные равномерно распределятся по территории континента.

Однако трудно себе представить, что подобное "равенство" сохранится в действительности, если ядерный конфликт все-таки возникнет. Что же сулит человечеству даже самый небольшой "перевес" наземных ядерных взрывов над воздушными?

Огромное число дополнительных жертв. Только в результате одного наземного ядерного взрыва большой мощности над городом с населением в один миллион человек острая лучевая болезнь различной степени тяжести возникнет у людей, проживающих на территории общей площадью 4600 квадратных километров, а в зоне 1700 квадратных километров все облученные погибнут. (Е. Чазов с соавторами).

Предположительные же медицинские последствия ядерной войны для всего населения Европейского континента, во-первых, определятся числом жертв воздушных взрывов в 500 городах-целях (где люди погибнут в течение первых суток или в ближайшие после взрывов дни от лучевой болезни), во-вторых, дополнительным радиоактивным облучением в тех городах-целях, которые окажутся в непосредственной зоне выпадения высокорадиоактивных осадков наземных взрывов, в-третьих, числом погибших в непосредственных очагах наземных взрывов и, наконец, в-четвертых, общее количество жертв ядерной бойни значительно увеличат погибшие и пораженные местными радиоактивными осадками. Ими окажутся жители сел и тех городов, которых минует судьба 500 городов-целей. Тем не менее участь их не сложится счастливей тех, кто погибнет сразу во время или в ближайшие часы после бомбардировки.

Дети, взрослые и старики, здоровые и больные, беременные женщины (их погибнет почти 5 миллионов) и те, кого носят они в своем чреве, - никого не пощадит пламя ядерной катастрофы.

Правда, половина населения континента при рассматриваемом варианте применения ядерного оружия (а есть, разумеется, и другие сценарии предполагаемой катастрофы) не окажется подверженной непосредственному воздействию поражающих факторов. Тем не менее можно с уверенностью утверждать: все оставшиеся в живых европейцы подвергнутся внешнему облучению за счет повсеместного распространения радиоактивных осадкоБ на местности, и внутреннему облучению, поскольку все продукты питания и вода будут радиоактивными. Особенно тяжелые последствия возникнут в случае тотальной ядерной войны. Не следует забывать и тот факт, о котором говорит с самых высоких трибун полномочный представитель советской науки, президент АМН СССР академик Н. Блохин: "Черный гриб, поднимающийся над взорвавшейся ядерной бомбой в одну мегатонну, содержит различные осколки общим весом около одного миллиона тонн. Вся эта масса обрушивается на население города, подвергшегося ядерному удару, мощь которого многократно возрастает под воздействием высокой температуры и радиации..."

На основании каких же данных были сделаны все эти выводы?

Сегодня при расчетах для прогноза возможных ближайших и отдаленных последствий ядерных взрывов учитываются выводы науки, обобщенные в докладе Генеральной Ассамблеи ООН Научного комитета по действию атомной радиации с приложениями в трех томах (Нью-Йорк, 1978), а риск радиационного индуцирования онкогенных и генетических последствий определяется согласно положениям Международной комиссии по радиологической защите (М., Атомиздат, 1978).

Что же показали расчеты, проведенные на столь авторитетной основе, и расчеты, сделанные советскими учеными?

В случае тотальной термоядерной катастрофы только из-за прямых эффектов поражения ядерным оружием следует ожидать гибели трети человечества (суммарное число жертв предположительно превысит два миллиарда человек). Об этом говорят данные, установленные академиком АМН СССР Л. Ильиным. Они, кстати, подтверждаются и выводами английского ученого Дж. Ротблата, осуществившего самостоятельные расчеты прогнозов по тому же сценарию. Согласно его оценкам общее число погибших и пострадавших составит 2500 миллионов человек, что не расходится с прогнозами советских ученых (2245 миллионов).

Сравните: за всю свою предыдущую историю человечество уже заплатило 15 тысячам войн, прошумевших над планетой, страшную цену - около 4 миллиардов жизней. Ядерное же безумие, как очевидно из расчетов ученых, способно спрессовать тысячелетия в мгновение, принеся смерти невиданную по масштабам жертву.

Считается, что для оказания первой врачебной помощи пострадавшим от взрыва бомбы мощностью в одну мегатонну над городом в один миллион человек необходимо около 300 медицинских пунктов в непосредственной близи очага поражения, причем к работе по оказанию помощи пострадавшим должно быть привлечено более 3 тысяч врачей и более 10 тысяч медицинских сестер и технического персонала. Грубое умножение этих данных на известные уже данные варианта тотальной ядерной катастрофы (10 тысяч мегатонн) дает колоссальные числа: 2 миллиона медицинских пунктов, 30 миллионов врачей, 100 миллионов медицинских сестер и технического персонала.

Абсурдность надежды на организацию такой медицинской помощи очевидна. Ведь, по данным Всемирной организации здравоохранения, во всем мире насчитывается сегодня 3-3,5 миллиона врачей и около 7-7,5 миллиона лиц среднего медицинского персонала. Следует к тому же учитывать, что в пострадавшем городе 80 процентов госпитальных коек и складов медикаментов, плазмы и плазмозаменителей, перевязочного материала будут уничтожены. Погибнут также более 80 процентов врачей и медицинского персонала, так как большинство госпиталей концентрируется вблизи центра города или в его округе, а он станет объектом бомбардировки. Уцелевшие же после бомбежки медики в большинстве случаев в силу экстремальных условий не смогут выполнить свой профессиональный долг - оказать медицинскую помощь пострадавшим.

Так что реальной помощью в очаге поражения может стать только само- и взаимопомощь уцелевших после взрыва. А они в подавляющем своем большинстве весьма далеки от медицинских проблем. И, стало быть, никакого навыка и опыта по оказанию такой помощи не имеют. К тому же ни обезболивающих препаратов, ни перевязочных средств у них просто не будет. Вот и выходит, что лишь тот, кто окажется в состоянии добраться до ближайшего уцелевшего после взрыва медицинского пункта, может рассчитывать на какую-то врачебную помощь. Что же касается деятельности спасательных команд в очаге поражения, о которой так красиво говорят сейчас военные стратеги, то это просто-напросто утешительная выдумка, так как из-за высокого уровня радиации в очаге катастрофы она будет неэффективна.

Вероятно, через много часов после взрыва удастся все-таки создать передовые медицинские пункты, но и они не будут полностью укомплектованы квалифицированными кадрами. Между тем оценить состояние пациентов и принять нужные меры для их спасения способны только врачи с большим практическим опытом, поскольку травмы у пострадавших окажутся самыми тяжелыми. Так, академик АМН СССР М. Кузин считает, что около половины пострадавших при взрыве атомной бомбы окажутся обожженными. К тому же страдания от ожогов усугубятся ранениями, переломами костей, закрытыми повреждениями внутренних органов, наконец, полостными ранениями. Более половины пострадавших (примерно 53 процента) получат самые различные механические травмы. Сочетание же травм и ожогов с лучевой болезнью сделает страдания жертв ядерной катастрофы невыносимыми. Особенно потому, что быстро оценить тяжесть поражения во время сортировки раненых на врачебном пункте будет очень трудно из-за недостатка врачебного опыта у его персонала. К тому же огромное количество прибывающих на передовые пункты, трудности диагностики закрытых повреждений, невозможность точного определения площади ожога без снятия повязки, схожесть синдромов при тяжелых радиационных поражениях различных органов (так, гастроинтестинальный синдром будет трудно отличить от диареи, возникшей как следствие нервно-психической травмы) сведут к минимуму и эту малоквалифицированную помощь. Поэтому практически все транспортабельные пораженные будут нуждаться в эвакуации в госпиталь. И только там на основании более тщательных исследований клинического течения болезни и гематологических показателей появится возможность уточнить диагноз, произвести сортировку больных, а значит, лечить и прогнозировать исход поражения.

Но и лечение в госпиталях сопряжено с большими трудностями. Если предположить, что из числа обожженных (180 тысяч) 30 процентов погибнут или ожоги их окажутся локальными, легкими, то для лечения оставшихся 120 тысяч потребуются самые напряженные усилия. Так, опыт оказания помощи обожженным в Англии во время второй мировой войны дает возможность сделать следующий вывод: для оказания практической помощи 34 тысячам больных необходимо 170 тысяч медицинских работников и 8 тысяч тонн перевязочного материала, растворов, медикаментов, белья и т. п. Для лечения же обожженных после бомбардировки Хиросимы в течение одного месяца на каждые 100 тяжелобольных требовалось 20 тысяч литров жидкости для трасфузии. А для того чтобы вывести одного обожженного из шока, необходимо в первые двое суток 10- 15 литров растворов, плазмы и крови.

Все названные здесь числа - составные сценария, при котором рассчитываются последствия ядерной бомбардировки одного города. Но, как всем очевидно, вряд ли ядерное оружие, если его все-таки применят, будет направлено на один-единственный город.

Вот почему каждый честный человек должен сделать все необходимое, чтобы не допустить катастрофы. Ибо, как сказал почти четыре столетия назад английский поэт Джон Денн:

Смерть каждого
Человека умаляет
И меня, ибо
Я един со всем человечеством, а
Потому не
Спрашивай никогда, по ком звонит
Колокол.
Он звонит по тебе.  

Смерть и горе - таковы непосредственные последствия ядерной катастрофы. Но есть еще и отдаленные. И, оценивая их, вопрос может быть поставлен самым жестким образом: сохранится ли человек вообще как биологический вид на земле после глобальной ядерной войны? Существует же некая критическая численность, ниже которой популяция оказывается нежизнеспособной из-за недостаточного генетического разнообразия. Для людей эта закономерность сохраняет силу даже в большей степени вследствие большого генетического груза в виде наследственных болезней. Неизбежное возникновение брачных изолятов увеличит число кровнородственных браков и рецессивных наследственных заболеваний, уменьшая тем самым шансы выживания.

С экологической и гигиенической точек зрения отдаленные последствия ядерной войны связаны с непосредственным воздействием на людей поражающих факторов ядерного оружия и глубоких изменений окружающей среды. Существующая система удовлетворения их жизненных потребностей окажется разрушенной на огромных территориях. Изменятся и сами свойства окружающей среды, растительного и животного мира. Человечество столкнется с такими негативными гигиеническими последствиями войны, как разрушение резервуаров-накопителей высокотоксичных сточных вод, недостаток пищи, одежды, жилищ, водоснабжения и т. п.

Вероятно, в экстремальных условиях, сразу после ядерного взрыва, водоснабжение населения будет осуществляться преимущественно за счет подземных вод. Между тем в результате серьезных изменений естественных гидрологических условий токсические вещества из накопителей сточных вод попадут в водоносные горизонты и сохранятся там надолго. Совершенно очевидно, что для полного "выздоровления" почвы и водоемов потребуются не десятки, а сотни лет.

Что же служило отправной точкой для подобных выводов? Результаты исследований хронического влияния на организм человека и окружающую среду "обычных" загрязнителей, таких, как сернистый и угарный газ, окислы азота и других. И нужно сказать, что выводы, сделанные на основании проведенной работы, никак оптимистическими не назовешь. Экспериментаторы утверждают, в частности, что при повышении в атмосферном воздухе предельно допустимой концентрации (ПДК) этих веществ более чем в пять раз существенно повышается и уровень заболеваемости населения. Увеличение же на один порядок ПДК, что неизбежно в условиях ядерной войны, чревато катастрофическим ростом заболеваемости. Взять хотя бы последствия тех же разрушений накопителей высокотоксичных сточных вод, когда последние хлынут на города, села, поля, сады, неся с собой смерть всему живому. Будут уничтожены луга, сады, рыба, планктон, насекомые, звери. Больше того, ртуть, нередко содержащаяся в наши дни в обычных атмосферных осадках, под действием кислот сточных вод превратится в очень токсичное вещество - метилат ртути. А это значит, что "химическая бомба" замедленного действия станет постоянно, ежечасно угрожать жизни миллионов людей.

Но даже и в более отдаленный период, когда концентрация токсических химических соединений в воде, почве и воздухе снизится до уровня, не вызывающего острых отравлений, проживание на затронутых взрывами территориях повлечет за собой серьезные изменения в здоровье людей и рост общей заболеваемости.

С последствиями подобного рода, но в неизмеримо меньших масштабах, чем в ядерной войне, человечество знакомо по предыдущим войнам. Например, имеются опубликованные данные о состоянии здоровья населения Ленинграда во время блокады. Она тяжело отразилась на всех, кто жил и работал тогда в городе на Неве, но особенно на женщинах и детях. Так, в 1952 году по сравнению с 1940 годом заболеваемость в нем возросла на 25 процентов, а средняя продолжительность болезни (которая, собственно, и характеризует тяжесть заболевания) увеличилась более чем в два раза. Почти все ленинградцы блокадного города страдали алиментарной дистрофией, нарушением обмена веществ, тяжелыми функциональными расстройствами нервной и сердечнососудистой систем, желудочно-кишечного тракта, почек.

То же самое, только в более тяжелых проявлениях будет наблюдаться и у облученных людей. Кроме того, разрушение всех жилых зданий и всех средств жизнеобеспечения, отсутствие санитарно-гигиенических служб, резкое ослабление защитных сил организма неизменно приведут к росту тяжелых инфекционных заболеваний.

Дело в том, что снижение иммунитета - одно из тяжелейших последствий облучения. А инфекционные осложнения - одна из главных причин гибели облученных. И если, по расчетам советского ученого В. Вотякова, число облученных на планете будет исчисляться десятками и сотнями миллионов (причем с повреждением не только специфического, но и естественного иммунитета), то возникнет ситуация, когда огромная часть популяции человека окажется не защищенной от эпидемических и эндогенных инфекций. Эта часть популяции и будет служить тем "горючим материалом", который может "вспыхнуть" при наличии инфекции и обусловить развитие эпидемических процессов типа пандемий. О вероятности же такого хода событий говорит и наличие на земном шаре природных очагов чумы, холеры, гриппа. Развитию эпидемий будут способствовать и передвижение-миграции колоссальных масс населения по самым различным мотивам (страх перед смертельными дозами радиации, голод, психические эпидемии).

Эпидемиологическая ситуация может усложниться тем, что возникшие эндогенные инфекции на фоне отсутствия естественного иммунитета у огромной части популяции также приобретут эпидемический характер со всеми чертами эпидемической экзогенной инфекции.

Человечество уже переживало нечто аналогичное. Так, пандемия черной смерти (чумы) XIV века была ужасающей. Вероятней всего, она проникла в Европу из Индокитая и Средней Азии и свирепствовала в ней боле двух десятилетий.

А шесть пандемий холеры в XIX веке, унесших миллионы человеческих жизней?!

Правда, им уже противостояли микробиология и эпидемиология, да и карантинные мероприятия сделали свое дело. Однако победа над холерой стоила человечеству этой ближайшей к нам эпохи великих жертв. Что же ожидать от "сверхпандемий" ядерной катастрофы? Ведь, во-первых, системы здравоохранения, социального обеспечения будут разрушены, а во-вторых, если даже специфические препараты и сохранятся каким-то чудом в атомном хаосе, то из-за повреждения у пострадавших иммунной системы они не окажут на организм никакого защитного воздействия. Так что "сверхпандемии" атомной войны сопоставимы (и то в незначительной степени), пожалуй, лишь со свирепыми пандемиями прошлого.

Условия для возникновения и поддержания болезней после ядерной войны будут сохраняться долго. Правда, в настоящее время количественно оценить размах се эпидемических последствий очень трудно, так как в истории человечества подобных тотальных катастроф не было. Однако не вызывает сомнений ни сам факт их возникновения, ни колоссальный масштаб таких эпидемий.

Помимо опосредствованного неблагоприятного влияния на состояние здоровья населения через изменение среды обитания, радиоактивное загрязнение атмосферы - основное пролонгированное следствие ядерных взрывов, - будет иметь место и прямое патогенное воздействие ядерного распада на человеческий организм. Уже первооткрыватель радиоактивности А. Беккерель стал одной из первых ее жертв, получив тяжелые лучевые ожоги. За прошедшие же с тех пор примерно 80 лет, особенно с наступлением "атомной эры", сложилось целое учение о лучевой болезни, ее патогенезе, клиническом течении, осложнениях.

Совершенно ясно, что при осуществлении мощных ядерных взрывов в пределах крупных городов некоторая часть населения окажется в зоне достаточно большой радиации, что неизбежно вызовет это тяжелое и почти не поддающееся излечению заболевание. Но и людям с относительно легкой формой лучевой болезни не избежать преждевременного старения, нарушения иммунной системы, кроветворения и др.

Длительное нарушение деятельности желез внутренней секреции, существенное угнетение клеточного и гуморального иммунитета, психические стрессы и другие факторы вместе с последствиями облучения, в том числе и воздействием попавших в организм радиоизотопов, окажут существенное влияние на повышение риска развития опухолей у всех, переживших ядерные взрывы.

Раньше других форм возникнет лейкемия (рак крови). Частота проявления разных ее форм у выживших после ядерного конфликта составит 8-11 тысяч на 1 миллион населения. Злокачественный рост не ограничится, разумеется, только лейкозами. Обоснованные с онкологической и радиологической точек зрения расчеты показывают, что после глобального ядерного конфликта на 1 миллиард населения придется 10 миллионов добавочных случаев злокачественных новообразований. Только за счет новых случаев рост смертности от рака составит 5-17 процентов.

На основании чего же сделаны такие безрадостные выводы?

Материалом для них, "моделью", служили Хиросима и Нагасаки. Хотя учеными еще и сегодня не полностью проанализированы все онкологические последствия ядерных бомбардировок японских городов, но существенное увеличение частоты возникновения некоторых форм рака уже выявлено. Так, у лиц, находившихся на расстоянии в полтора километра от эпицентра ядерного взрыва в Хиросиме и Нагасаки, рак щитовидной и молочной желез, легких развивался в несколько раз чаще, чем у тех, кто был на большем расстоянии. Для некоторых форм рака четко показана зависимость от дозы облучения. Установлено также, что частота диагностированного при вскрытии рака легких у облученных при дозе десяти бэр была в два раза выше, чем у лиц, получивших менее или живущих в других городах. А рак щитовидной железы у лиц, облученных в дозе пятидесяти бэр и выше, развивался в девять раз чаще, чем в контрольной группе, в то время как у облученных в дозе менее одного бэр - всего лишь в три раза.

Согласно расчетам Международного комитета экспертов ВОЗ в области медицинской науки и здравоохранения (1983 г.) в случае ядерной войны среди выживших можно ожидать около 19 миллионов добавочных случаев злокачественных новообразований, из которых 12 миллионов придется на долю населения США, Западной Европы и СССР.

Причем главными факторами, определяющими этот "всплеск" новообразований, станут в первую очередь облучение той части населения воевавших стран, которые окажутся непосредственно в зоне взрыва, во вторую - облучение остального населения радиоактивными рассеявшимися продуктами и в третью - учащение генетически обусловленного рака из-за резкого возрастания генетического бремени. О каком же "возрождении" человеческого рода можно говорить после этого?!

Такие, однако, разговоры, и, как ни парадоксально, на самом высоком уровне, ведутся в США постоянно. Больше того, американцам даются удивительные авансы, смысл которых в том, что каких бы размеров ни была атомная катастрофа, 100 миллионов простых смертных (приплюсуйте сюда "избранных", отсиживающихся на время ядерного смерча в бункерах) останутся в живых и смогут жить в дальнейшем долгой, продуктивной жизнью.

На основании чего делаются все эти бредовые выводы, сказать трудно. По крайней мере медики-то знают: все они от начала до конца самый бессовестный обман. Знают это и люди, весьма далекие от науки, но знакомые или хотя бы достаточно ориентированные в тех проблемах, над которыми она работает.

Вот что, к примеру, пишет Джонатан Шелл, книга которого "Судьба Земли" хорошо известна. "Немногие находят в себе мужество посмотреть в глаза грозящей опасности ядерной катастрофы. Гораздо удобнее отвернуться и утешить себя мыслью, что если такая опасность и есть, то ты лично непричастен к созданию орудий массового уничтожения и морально не несешь ответственности за то, к чему они могут привести".

Медикам мира такая позиция не к лицу. Вот почему они не устают повторять: ядерная катастрофа чревата гибелью человечества. Предотвратить ее - значит спасти на земле самое жизнь.

Губительное действие радиации на потомство облученных родителей известно уже более пятидесяти лет после опытов Г. Мёлера (1927 г.), облучавшего рентгеновскими лучами дрозофил. Так что мнение о негативных генетических последствиях радиации общепринято, и практически все цитологические и молекулярные основы самого радиационного повреждения и его репарации изучены. Но из всех типов отдаленных последствий ядерной катастрофы самыми отдаленными, если можно так сказать, безусловно являются экологические и генетические, потому что они не ограничиваются одним поколением.

Чтобы представить себе характер экологических катастроф, которые неотвратимо последуют за ядерной войной, достаточно обратиться к имеющимся описаниям подобных последствий некоторых крупных аварий мирного времени. Так, например, в результате аварии супертанкера "Торри-Каньон" у южной оконечности Великобритании поверхность океана на огромной площади оказалась покрытой 17 тысячами тонн нефти. "Борьба" против этого загрязнения лишь усугубила катастрофу: 15 тысяч тонн моющих средств оказали на океанскую фауну более губительное воздействие, чем сама нефть. Только учтенная часть экологического ущерба проявилась в уничтожении сообщества устриц, в стерилизации морского дна, богатого ракообразными, гибели на больших площадях икры сардины, одной из важнейших промысловых рыб. Катастрофически уменьшилась численность многих морских птиц, в том числе редких. Загрязненными оказались на большом протяжении побережья Великобритании и Франции и расположенных между ними островов.

Каких же масштабов достигнут подобные утраты, если осуществятся планируемые военными стратегами множественные ядерные удары по нефтехранилищам как один из важнейших стратегических вариантов ядерной войны?!

При ударах по наземным, в том числе портовым, нефтехранилищам наряду с распространением нефти по поверхности морей, океанов, почвы произойдет и возрастающее загрязнение биосферы продуктами сгорания огромных нефтяных пожаров.

Трудно сказать, сколько времени будет стоять над планетой смог от пожарищ, вызванных ядерными ударами. Несомненно одно - выведение из строя противопожарных технических средств, разрушение подъездных автодорог, психическая деморализация и другие подобные факторы очень затруднят борьбу с ним.

Другая причина смога - техногенная загазованность атмосферы - окажется, надо полагать, еще более стойкой. Потому что пресечь выход летучих химических веществ из разрушенных химических реакторов и резервуаров, из газовых скважин и хранилищ окажется невозможно. Особенно трудным станет доступ к местам выхода ядовитых веществ.

Таким образом, пришли к выводу украинские ученые, осуществлявшие названные здесь в качестве примеров исследования, есть все основания утверждать, что ядерная война чревата для человечества неисчислимыми бедствиями, среди которых для переживших непосредственно ядерную атаку немаловажное значение будут иметь катастрофические изменения состояния окружающей среды и условий жизни людей.

И с их авторитетным мнением согласились все участники Всесоюзной конференции "Врачи за предотвращение ядерной войны".

Здесь, вероятно, следует сказать несколько слов о тех аспектах гонки вооружений, которыми занимаются специалисты по проблемам социальной гигиены (все примеры и данные приводятся по материалам исследований московских ученых). Дело в том, что расходы на войну отвлекают огромные материальные средства из сферы производства. А это значит, что они не реализуются в интересах общества, а подчиняются прямо противоположной цели - уничтожению богатств, накопленных человечеством, и содержанию армий. Таким образом, для покрытия непроизводительных по своей природе военных расходов тратится львиная доля национального дохода воюющих или готовящихся к войне государств. Причем удельный вес прямых военных расходов за последние два столетия непрерывно возрастает. Так, если все войны XIX века отвлекали 8-14 процентов национального дохода воюющих стран, то первая мировая война - уже 50 процентов, а вторая - более 50. Однако все эти гигантские расходы меркнут по сравнению с теми ассигнованиями на вооружение, гонку которого навязывает сегодня миру империализм. Достаточно сопоставить рост военного бюджета США в последние годы (на 1985 год он составит 300 миллиардов долларов), чтобы понять, каковы масштабы и скорость подготовки этого государства к войне.

Между тем гонка вооружений требует огромных затрат сырьевых и энергетических ресурсов, что ложится тяжким бременем на общество и увеличивает нагрузку на природу. В частности, постоянный рост поглощаемой военным производством и содержанием армий доли дефицитных энергоносителей еще больше усугубляет энергетический кризис, охвативший капиталистический мир. В конце 70-х годов на военные нужды расходовалось до 10 процентов мировой добычи важнейших видов сырья. При этом нужно учитывать, что именно США, в которых проживает 1/20 часть населения планеты, потребляют 1/3 добываемых в мире естественных ресурсов, значительная доля которых идет на милитаристские цели. Наращиваемая в США гонка вооружений во многом объясняет тот факт, что на долю этой страны приходится половина мирового загрязнения биосферы. Или еще один довольно яркий пример.

На рубеже 80-х годов в армиях всех государств мира (по данным Международного института по исследованию проблем мира в Стокгольме) насчитывалось 26 миллионов человек; в сферах военного производства было занято около 100 миллионов человек. Между тем в это число не включена наиболее активная часть населения - квалифицированные рабочие, научно-техническая интеллигенция. А их занято на военных предприятиях тех же США очень много - до 20 процентов всех инженерных кадров и 25 процентов ученых-физиков.

Нужно сказать, что в странах капитала сам характер военной промышленности, использования ее изделий, их хранения и транспортировки уже в мирное время подвергает страшной угрозе и население страны, и окружающую среду. Так, у берегов Калифорнии за период 1947-1957 годов было сброшено в море 16 228 двухсотлитровых бочек с радиоактивным содержимым. А в сентябре 1980 года, когда в штате Северная Дакота загорелся бомбардировщик В-52 с ядерным оружием на борту, жизнь 90-тысячного окрестного населения оказалась в опасности. Вскоре после этого в штате Арканзас в пусковой шахте взорвалась ракета "Титан". Даже представители Пентагона вынуждены были признать, что не могут хотя бы приблизительно определить масштаб заражения окружающей территории и биосферы токсическими компонентами, выделившимися при этом взрыве. Причем за последние четыре года с ракетами "Титан" произошло более 125 подобных аварий.

Сколь велика опасность подобных "случайностей" в условиях, когда не только американская, но и западноевропейская территория с ее исключительной плотностью населения насыщена ядерным оружием, вполне понятно.

Тем не менее разрабатываются и запускаются в производство все новые виды оружия массового уничтожения. Так, объявляемая пентагоновскими стратегами "чистой", нейтронная бомба представляет собой на самом деле 'ядерное оружие повышенной радиации, несущее не только гибель людям, животным, растениям, но и превращающее уцелевшие материальные объекты и почву в источник длительного радиоактивного излучения.

Пентагон настойчиво совершенствует и радиологическое оружие, способное распространять радиоактивные материалы не только при помощи взрыва, но и путем распыления. В результате же непрерывного использования в колоссальных масштабах радиоэлектронного излучения для обслуживания военных объектов (в том числе ультракоротких радиоволн, микроволн и т. д.) окружающая среда загрязняется "электронным смогом". В лабораториях ряда стран НАТО уже давно ведутся разработки способов прямого воздействия в военных целях на климат, физические свойства воды, газообмен и термический обмен гидросферы и атмосферы.

Агрессивная война США в Индокитае явилась первой в истории человечества войной, в которой сознательное разрушение природной среды в огромных масштабах стало составным элементом военной стратегии. Именно здесь американская военщина впервые на практике отрабатывала методы геофизической войны, включая создание искусственных ливневых дождей, огненных бурь, химическую "расчистку джунглей". В широких размерах использовались отравляющие вещества с целью уничтожения людей, фауны и флоры. За годы своей агрессии США опустошили таким образом 12 процентов территории Южного Вьетнама. Для ликвидации последствий только "экологического варварства" американцев Вьетнаму потребуются десятки лет.

Общеизвестно, что война губительна не только для людей, но и для природы. В ходе военных действий уничтожается животный и растительный мир, разрушается структура почвы, отравляются водные бассейны. По мере совершенствования технических средств в жер нова войны вовлекаются все большие территории и морские пространства. А это значит, что материальные ресурсы биосферы в огромных количествах исключаются из обычного обмена веществ, не используются в интересах общества. Подобное замораживание материальных средств биосферы в мирное время наносит двойной урон человечеству; во-первых, сдерживает развитие общества, его производительных сил, препятствует повышению жизненного уровня людей; во-вторых, тормозит совершенствование биосферы земли; более того, элементы биосферы рассматриваются в будущей войне как средство уничтожения противника и волей-неволей как средство самоуничтожения. Подсчитано, что суммы, которые блок НАТО тратит на гонку вооружений, при обращении их на мирные цели позволили бы ежегодно обеспечить жильем 200-250 миллионов человек, построить десятки больниц и школ.

Угроза истребительной ракетно-ядерной войны, нависшей над народами земного шара, военная истерия, локальные войны на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке, в Азии создают ситуацию массового стресса, эмоционального напряжения, интеллектуальной дисгармонии, нервной перегрузки. По данным статистики, обращаемость к психоневрологам в наши дни исключительна высока. В некоторых западных странах 10 процентов населения пользуется помощью этих специалистов.

Вот об этих фактах и говорят с самых высоких, с самых представительных трибун советские врачи. "Мир на грани гибели, помните об этом, люди", - не устают повторять они.

"Войны начинаются в человеческих умах", - сказано в преамбуле устава ЮНЕСКО. Но раз так, именно человеческий разум должен сделать все возможное, чтобы не допустить их реализацию. Именно этой задаче и подчинена вся деятельность международного движения "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

Но если все-таки глобальная ядерная катастрофа произойдет?

"Память" о ядерных взрывах будет передаваться из поколения в поколение в виде повышенной частоты неблагоприятных исходов беременностей, рождения детей с врожденными пороками развития или наследственными болезнями. Расчеты показывают, что только в первом поколении выживших людей возникнут генетические последствия у 5,6 миллиона детей, а в равновесных с генетической точки зрения условиях (в течение 100 лет) - у 16,3 миллиона.

Результаты всестороннего исследования потомства лиц, переживших атомные бомбардировки в Японии, позволили получить "среднюю" удваивающую (то есть изменяющую генетический аппарат) дозу радиации для человека. Она сотавила 156 бэр. Однако Научный комитет по действию атомной радиации при ООН называет в качестве удваивающей дозы на треть меньшую. Хотя эта величина и достаточно высока, но сам факт возможности установления удваивающей дозы по результатам последствий атомных взрывов, а не только по экспериментальным данным, несомненно, указывает на действие радиации на зародышевые клетки человека.

Советские ученые, например, считают, что после тотальной ядерной войны (10 000 Мт) в течение 20 лет суммарная доза радиации на одного индивида составит 2,16 бэр, что даст на 4,4 миллиарда человек населения планеты при коэффициенте риска 0,4 X 10-4-380 тысяч случаев наследственной патологии. Но при учете локальных тропосферных осадков к приведенной величине следует, вероятно, приплюсовать еще 6 миллионов. К этому присоединятся и генетические последствия от изменения экологической среды. Человеку ведь еще нужно будет приспособиться к новым видам микроорганизмов, измененным растениям и животным. Сложившееся тысячелетиями экологическое равновесие нарушится, и наследственность проявится в новой среде по-иному. Ответом на эту новизну будут неадекватные реакции организма, что, в свою очередь, станет еще одним источником бед, новых форм болезней.

Таковы, мягко говоря, малоутешительные последствия ядерной катастрофы, о которых со всей серьезностью предупреждают человечество активисты движения "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

Разумеется, средства и методы борьбы за мир участники движения выбирают в соответствии с возможностями того государства, где они живут и работают. И поиск решения этих очень непростых проблем приводит их нередко к выводам фактически наивным. Так, профессор права Гарвардского университета Роджер Фишер предложил: код запуска первой ядерной ракеты поместить в капсулу, имплантированную в грудь добровольца-квакера. Последний должен стать, по убеждению Р. Фишера, неразлучен с президентом США, превратиться в его "тень". И если президент примет решение начать атомную атаку, то ему волей-неволей придется сначала дать приказ об убийстве ни в чем не повинного человека.

Совершенно очевидно, что столь наивными "прожектами" мир на земле не отстоять. А вот правду о термоядерной войне нужно сказать так, чтобы ее услышал весь мир. Чтобы люди поняли: жизнь на земле зависит от их собственной доброй воли. В Америке такая антивоенная пропаганда особенно важна и актуальна, и вот почему. Опасность ядерной войны здесь в последнее время многократно усилилась в связи со все чаще выявляемыми ошибками и неисправностями в компьютерных системах ракетно-ядерного оружия и психическими срывами среди обслуживающего его персонала. А что таковые есть, давно не секрет. Американские ученые назвали нам чудовищные цифры: 150 компьютерных ошибок и 500 - у военнослужащих. Такое количество людей в США отстраняется ежегодно от работы с ядерным оружием по состоянию здоровья.

Вдумайтесь в эти цифры: 650 раз ежегодно мир подвергается смертельной опасности. Страшная правда? Но тем необходимей знать ее всем людям земли.

Точка зрения советских медиков по поводу угрозы и губительных последствий ядерной войны авторитетно и серьезно выражена в книге трех известных советских ученых - Е. Чазова, Л. Ильина и А. Гуськовой - "Ядерная война. Медико-биологические последствия" (АПН, М., 1984). Эта книга - честный рассказ о катастрофических медицинских последствиях ядерной войны, основанный на анализе трагедий японских городов Хиросимы и Нагасаки, на физических свойствах разных видов и мощностей ядерного оружия.

Надо сказать, что чудовищные "перспективы" всего живущего на земле в случае ядерной войны складываются не только из экстремальных условий в местах непосредственной близости к эпицентру ядерного взрыва, но и на всей территории планеты. И хотя прогнозировать биологические и медицинские последствия ядерных взрывов для территорий и акваторий земли, оказавшихся вне зоны сплошного ядерного поражения, значительно сложнее, мы это обязаны сделать.

Итак, отдаленные регионы пострадали бы в меньшей степени или совсем незначительно от таких поражающих факторов ядерных взрывов, как ударная волна, тепловые и световые излучения. Чем же определялась бы их дальнейшая судьба? В основном действием радиоактивных излучений, как непосредственно генерированных взрывами, так и испускаемых продуктами распада ядерного горючего, а также за счет наведенной радиоактивности. При этом метеорологические и гидрологические процессы обусловили бы тенденцию к рассеянию радиоактивных веществ по всей поверхности земного шара.

В связи с вышесказанным совершенно очевидно, что последствия американских "экспериментальных" ядерных взрывов над японскими городами Хиросимой и Нагасаки в августе 1945 года не могут служить более или менее верной моделью опасных биологических и медицинских последствий глобального ядерного конфликта. И вот почему: при всей трагичности их судьбы они представляли собой локальные очаги поражения в результате взрывов маломощных (в сравнении с современным ядерным оружием) атомных бомб, окруженные практически не претерпевшей изменений экологической, экономической и социальной средой. Массированное же применение ядерного оружия в масштабах целых континентов привело бы к возниковению обширных зон, хотя, естественно, и с неравномерно пораженными биосферой и ионосферой. А относительно мало пораженные участки представляли бы собой лишь отдельные оазисы более или менее сохранившейся жизни.

Биологические и медицинские последствия взрывов вне очагов сплошного губительного поражения можно в известной мере (условно, так как это единый комплекс процессов) разделить на три категории: поражение среды обитания человека (экологические последствия), поражение отдельных индивидов, а также их совокупностей и целых популяций.

Применительно к судьбе человека и человечества в целом экологические последствия ядерного конфликта можно, в свою очередь, подразделить, опять-таки несколько условно, на две группы: изменение природных экологических систем - биогеоценозов и изменение антропогенных компонентов окружающей среды, то есть техносферы и социосферы.

Нужно сказать, что при построении прогностических оценок экологических последствий ядерного конфликта ученые опираются на данные современного естествознания о структуре и функционировании наружных оболочек земли, то есть прежде всего на учение академика В. Вернадского о биосфере и учение академика В. Сукачева о биогеоценозах.

Еще в 20-е годы наш выдающийся ученый В. Вернадский определил биосферу как особую оболочку земли, ведущая геохимическая роль в которой принадлежит живым организмам. По оценке исследователя, подтвержденной всей совокупностью данных современной геохимии, биосфера охватывает всю гидросферу и значительные толщи лито- и атмосферы. Именно в этой оболочке земли ведущую роль в процессах миграции, концентрации и рассеяния химических элементов, в грандиозном вещественно-энергетическом круговороте играет жизнедеятельность растений, животных и микроорганизмов. Биосфера функционирует как единый планетарный механизм ассимиляции солнечной энергии, углекислоты, воды и минеральных веществ зелеными растениями, многократной трансформации и реутилизации этих веществ животными и микроорганизмами-минерализаторами. Динамическое равновесие этих процессов в масштабах планеты и определяет как само существование жизни на земле в течение геологически длительного периода, так и химический состав и направление химических процессов в твердых породах, воде и атмосфере планеты.

Даже в условиях мирного времени совокупная индустриальная деятельность современного человечества оказывается достаточно мощным фактором, вносящим ощутимые возмущения в вековой ход жизни биосферы, что сказывается в изменении газового состава атмосферы, гидрологического режима природных вод и т. д. Несравненно более крупные изменения неизбежно возникнут в связи с массивными выделениями тепловой энергии, углекислоты, аэрозолей при крупномасштабном ядерном конфликте, не говоря уже о последствиях гло-бального радиоактивного заражения.

Существенной особенностью биосферы земли является ее структурированность, подразделенность на относительно автономные в отношении круговорота вещества и энергии подсистемы - биогеоценозы, элементарные единицы биосферы, объединяющие определенные по видовому составу растений, животных и микробов сообщества организмов.

Биоценоз и совокупность абиотических компонентов местообитания этого сообщества составляют биотип. Природные биогеоценозы характеризуются динамической устойчивостью, обеспечиваемой, с одной стороны, сбалансированностью трофических связей между их биологическими компонентами и, с другой стороны, относительным постоянством локальных условий - микроклимат, почва, гидрологический режим. Уже давно доказано, что устойчивыми по своей видовой структуре могут быть только многокомпонентные биогеоценозы, населенные большим числом растений, животных и микроорганизмов, объединенных единой системой трофических связей (то есть связей питания).

Различного рода возмущения - изменение микроклимата, вырубки, пожары, мелиоративные работы, промышленное освоение территорий и т. д. - нарушают динамическое равновесие биогеоценозов, приводят к серии их перестроек, последние происходят до тех пор, пока не установится новое, соответствующее изменившимся условиям динамическое равновесие, или до той поры, пока биогеоценоз не разрушится необратимо.

В 50 - 70-е годы во всем мире проделана огромная работа по изучению влияния радиации на природные и модельные биогеоценозы. Родилась даже новая методика исследований в этом направлении, основные положения которой сводятся к следующему: биологические виды, образующие любой биогеоценоз, резко (до нескольких порядков) различаются по радиочувствительности. Наиболее уязвимыми оказываются животные: даже относительно небольшие дозы облучения (порядка десятка бэр) приводят к угнетению биомассы и биопродуктивности их популяций, а при дозах в сотни бэр начинается поочередное вымирание популяции отдельных видов.

Более радиоустойчивыми оказываются растения и микроорганизмы, особенно их покоящиеся стадии (семена, споры); при дозах в десятки бэр может происходить даже некоторая стимуляция их биомассы и биопродуктивности. Но при более сильном облучении растения погибают.

Какая же общая картина наблюдается в подверженных радиации биоценозах? Такая же, что и в местах непосредственного воздействия ядерного взрыва на природу, - деградация.

Биологическое действие радиоизотопов, внесенных в биогеоценозы, усугубляется еще и тем, что они очень медленно и лишь в незначительных количествах выводятся за пределы ценозов. Практически все известные радиоизотопы, попадающие в окружающую среду в низких (в химическом смысле) концентрациях, обладают способностью прочно сорбироваться грунтами и, что самое главное, накапливаться в биомассе. При этом концентрация радиоизотопов в биомассе может в десятки, сотни, а то и сотни тысяч раз превышать их концентрацию в среде, что, естественно, существенно повышает уровень внутреннего облучения организмов. Кроме того, аккумулированные в организмах радиоизотопы передаются по трофическим цепям, в том числе попадают в повышенных концентрациях вместе с пищей и в организм человека.

Из сказанного видно, что в случае крупномасштабного ядерного конфликта произойдут и крупномасштабные же (если не глобальные) неблагоприятные перестройки не только отдельных биогеоценозов, но и биосферы в целом, а это поставит под угрозу само ее существование.

Здесь нужно, вероятно, сказать, что в результате многовекового развития цивилизации, экономики, технологии человечество давно уже не живет в окружении первобытной природы. Особенно в нашем столетии, когда индустриальная деятельность человека стала ощутимо сказываться на ходе глобальных процессов. Это и побудило В. Вернадского еще в 1944 году высказать положение о том, что человечество преобразует своей деятельностью биосферу в ноосферу - сферу разума. Теперь же, сорок лет спустя, в связи с нарастающей угрозой ядерного конфликта человечество стоит перед выбором - сделать ли ноосферу процветающей, достойной высокого звания человека разумного (homo sapiens) или превратить ее в дементосферу - сферу безумия, если не в некросферу - сферу смерти.

Таково авторитетное мнение и советских ученых, и ученых других стран Мира о последствиях ядерной катастрофы. Например, профессор Гамбургского университета В. Линден считает, что радиация, возникшая вследствие применения атомного оружия, окажется губительной для всего человечества, а смерть в результате ее - особенно длительной и болезненной. И это говорит специалист, обладающий колоссальным научным багажом в данной области знания.

Доза облучения, вызывающая смерть у 50 процентов людей в течение 35 дней, находится на уровне 300-400 бэр. При этом уже начинается поражение костного мозга. Следует подчеркнуть, что в условиях массовой катастрофы не представляется возможным успешное лечение лучевой болезни. И медицина вряд ли сможет активно помочь пострадавшим. Причина такой "бездеятельности" более чем уважительная: абсолютное большинство врачей и сестер погибнет, как погибло в свое время 90 процентов медперсонала в Хиросиме.

Но здесь, вероятно, надо вспомнить о таких чрезвычайно важных обстоятельствах. Во-первых, Хиросиме пришли на помощь медики близлежащих городов и врачи всей страны. А во-вторых, спасательные операции все же оказались возможными, поскольку атомные удары наносились с большой высоты, что резко сократило выпадение радиоактивных осадков.

Однако мир, к сожалению, знает и другие примеры. Так, на долю почетного члена Лондонского университета Дж. Ротблата выпало изучение последствий взрыва водородной бомбы в Бикини в 1954 году, где "из-за непредсказуемого изменения направления ветра" жертвами стали жители соседнего атолла, отстоящего от Бикини на расстоянии 100 километров. "Все население этого атолла, - рассказывает ученый, - пришлось эвакуировать, и в течение трех лет на нем нельзя было жить. Однако и спустя 25 лет здесь существовал уровень радиации, опасный для здоровья людей. Так что ссылки на опыт Нагасаки и Хиросимы - это экстраполяция в чисто теоретических условиях".

Можно только полагать, что взрыв на малой высоте приведет к активному выпадению радиоактивных осадков, тогда как взрыв на большой высоте чреват в основном жертвами ударной волны. Такое предположение подтверждается и расчетами, сделанными ВОЗ на основе различных вариантов сценариев ядерной войны. В одном из этих сценариев, где в качестве цели использовался Лондон (удар в одну мегатонну), были рассмотрены две высоты - 580 метров (как в случае Хиросимы) и 2050 метров с учетом разницы в мощности заряда. Оказалось, что суммарное количество пострадавших составит 3,3 миллиона человек. Подсчитано далее, что если Западная Европа подвергнется удару в 20 мегатонн, то число жертв среди гражданского населения (примерно 9 миллионов жертв) в 16 раз превысит число жертв среди военных.

Проводились исследования и с использованием других моделей, и хотя эти работы еще не завершены, итоги их уже очевидны: последствия ядерной войны будут очень тяжелыми, и человечеству грозит большая опасность.

Но для чего работает наука? Разве для милитаристских целей оттачивала она веками человеческую мысль? Ведь мы, смертные, бессмертны тем, что создаем сообща. Этим нашим общим делом, которое сохранится на века, должен быть мир и сохранение жизни на земле.

А пока жизни грозит гибель. И не только от ядерного оружия, но и от химического, и от бактериологического - наиболее опасных и варварских видов оружия массового уничтожения. Причем "реабилитацией" химической войны президент США Рейган занимается столь же рьяно, как и пропагандой локальной ядерной войны. Но и химическая и бактериологическая война- та же смерть, то же надругательство над природой и человеком.

Идея расширения химического арсенала родилась в США на основе опыта производства такого оружия и применения его в боевых условиях. Недаром советский академик А. Фокин, один из крупнейших современных специалистов в области химии, освещая историю развития химического оружия, говорит, что уже в конце первой мировой войны США обладали мощнейшим в мире Джейвудским арсеналом (штат Мэриленд) с комплексом военно-химических заводов по производству отравляющих веществ и химических боеприпасов, с лабораториями, где разрабатывались новые виды оружия и технология их изготовления. Еще в годы второй мировой войны США готовились применить химическое оружие против Японии. В Пайн-Блаффе - в том самом арсенале, где ныне завершена подготовка к производству бинарного химического оружия нервно-паралитического действия, - вводились дополнительные мощности по производству боевых химических веществ. В лабораториях Форт-Детрика создавались новые гербициды - средства уничтожения посевов риса и других растений.

После второй мировой войны был организован ряд новых производств химического оружия. Это заводы в Роки Маунтен и Мосл-Шоулс, производящие зарин, завод в Ньюпорте, выпускающий десятки тысяч тонн фосфорорганического отравляющего вещества "ви икс" небывалой токсичности. В прямой пропорции с увеличением запасов химического оружия возрастала опасность возникновения войны с применением этого оружия массового уничтожения, что подтвердила война США во Вьетнаме.

Это была война, беспрецедентная по размаху и продолжительности применения химического оружия: с 1961 по 1977 год агрессоры сбросили на землю Вьетнама более 94 тысяч тонн гербицидов для уничтожения лесов и сельскохозяйственных культур и 8 тысяч тонн отравляющих веществ. Уничтожено 25 тысяч квадратных километров лесных массивов и 13 тысяч квадратных метров посевных площадей. Вьетнам был превращен американцами в огромный полигон, где они без оглядки на последствия испытали различные токсичные вещества, и в том числе новое отравляющее вещество "си эс".

Как уже говорилось ранее, впервые в истории войн объектом поражения стали не только люди, но и среда их обитания, леса, сельскохозяйственные угодья. Массированное применение гербицидов и отравляющих веществ подорвало всю систему жизнеобеспечения в обширном регионе Южного Вьетнама, вызвало глубокие изменения в экологии всей страны, нанесло огромный экономический урон и причинило непоправимый ущерб здоровью населения.

Особенно губительным оказалось применение так называемого "оранжевого агента", содержащего высокотоксичный и необычайно устойчивый в окружающей среде диоксин, который до сих пор обнаруживается в поверхностных и глубинных слоях почвы.

Под давлением мировой общественности после поражения в войне с Вьетнамом Соединенные Штаты в 1975 году ратифицировали Женевский протокол 1925 года. Таким образом, США потребовалось целых 50 лет для ратификации документа о запрещении химических средств войны.

Но, как показало время, это была скорее пропагандистская акция, нежели выражение согласия с мировым общественным мнением. В Соединенных Штатах и не думали приостанавливать производство химического оружия, разработку новых отравляющих веществ и систем для их применения. Напротив, именно тогда уже близилась к завершению тайная работа по созданию бинарного химического оружия. Сначала правительство не могло провести через конгресс столь непопулярную программу, однако с приходом в Белый дом администрации Рейгана положение резко изменилось. В 1981 году началось строительство завода по производству бинарных химических снарядов и авиационных бомб "биг ай" в Пайн Блаффе. В военном бюджете 1982 года на химическое перевооружение отводилось 455 миллионов долларов, а в ближайшем десятилетии на эти цели намечается потратить 10 миллиардов долларов.

Сегодня запасы отравляющих веществ в Соединенных Штатах превышают 150 тысяч тонн. В арсеналах хранится более 3 миллионов артиллерийских снарядов с химическими боеприпасами. Кроме того, военно-воздушные силы имеют в своем распоряжении десятки тысяч авиабомб и кассет с нервнопаралитическими веществами "джи ви" и "ви икс", тысячи выливных авиационных приборов, вмещающих тонны отравляющих веществ каждый.

Больше того, для оправдания планов подготовки к химической войне американская пропагандистская машина систематически пускает в ход клеветнические измышления о причастности СССР к якобы имевшему место в Лаосе, Кампучии и Афганистане применению химического оружия.

Позиция Советского Союза в вопросе о химическом оружии ясна и конструктивна. Советский Союз последовательно выступал и выступает за то, чтобы это оружие было поставлено вне закона. И хотя совершенно очевидно, что химическому оружию не должно быть места на земле, что его ликвидация - это устранение одной из самых страшных опасностей, которым подвергают человечество агрессивные империалистические круги, печать, радио, телевидение не перестают сообщать нам тревожные вести.

Так, еще в конце 40-х годов английская "Санди тайме" писала о четырехстороннем соглашении между США, Австралией, Англией и Канадой о разработке химико-бактериологического оружия. Причем бактериологическое оружие должно было испытываться непосредственно на будущих театрах военных действий. А через четыре десятилетия мир узнал о "практических" результатах того "исторического" соглашения. Вот как об этом сообщила читателям, например, "Комсомольская правда":

"Достаточно сказать, что к 1960 году на создание химического и бактериологического оружия массового поражения расходовалось 350 миллионов долларов. Работа велась на шести военных базах с участием специалистов из шестидесяти университетов и по меньшей мере двадцати частных фирм. О ее размахе можно судить по одному лишь военно-исследовательскому центру в Форт-Детрике (штат Мэриленд), занимающему площадь в 1300 акров.

В тиши его лабораторий около 3 тысяч сотрудников без устали колдовали над тем, как сделать еще более опасными возбудителей практически всех эпидемий, массовых заболеваний скота и сельскохозяйственных растений...

...В 1948 году американские, английские и канадские ВМС провели "усиленное широкомасштабное испытание" бактериологического оружия в районе Карибского моря.

Однако, несмотря на особые меры секретности, которые сопровождают каждую такую операцию, скрыть ее удается не всегда. Так, в частности, получилось с эпидемией геморрагической лихорадки денге, вспыхнувшей на Кубе летом 1981 года. Как известно, только за семь недель эпидемия охватила 273 404 человека, 113 из них погибли, в том числе 81 ребенок. Между тем этот вирус никогда ранее не был зарегистрирован на Кубе, но уже давно занимает почетное место в арсенале, накопленном в Форт-Детрике. Методика массового производства вируса денге и его распространения была в свое время разработана японскими специалистами под руководством генерала Масадзи Китано и доктора Сиро Касахара, а впоследствии модифицирована американскими учеными".

Учеными... В том числе и медиками. А как же клятва Гиппократа, а обязательство "не навредить", не говоря уже о прямом врачебном долге - помощи страждущим?

Таких этических норм для врачей-убийц просто не существует. Они прямые отпрыски фашистских извергов, проводивших эксперименты над живыми людьми, уничтоживших 275 тысяч душевнобольных в одной только Германии, ратовавших за массовую стерилизацию всех инакомыслящих.

Но мы, медики мира, твердо знаем: предназначение медицины - борьба за жизнь. И способствовать смерти, а только с ней можно сравнить ядерную, химическую и бактериологическую войны, - значит изменить сути своей профессии.

Вот почему, объединенные в движение "Врачи мира за предотвращение ядерной войны", медики всех стран и континентов встали на защиту человечества.

Вот почему так тревожно звучит сегодня на весь мир голос врачей, людей самой гуманной, самой человечной профессии на земле. Нужно сказать, что активисты движения, в рядах которого я имею честь состоять, не ограничиваются только научными разработками по вопросу медицинских и биологических последствий ядерной войны. Они энергично включились в общее русло всемирного движения против гонки ядерных вооружений. Уже на I конгрессе было единодушно принято три обращения: к главам всех правительств, к главам правительств СССР и США и к генеральному секретарю ООН.

Эти документы привлекли внимание широкой общественности и способствовали расширению движения за предотвращение ядерной войны. Так, в некоторых странах (ФРГ, Канада, Австралия, Италия и др.) уже в 1981 -1982 годах были проведены национальные конференции, отражавшие заботу врачей о мире и тревогу по поводу угрозы ядерной войны. А в 1982 году в Кембридже (Англия) состоялся II Международный конгресс "Врачи мира за предотвращение ядерной войны". И снова, как и год назад, принимаются обращения к главам правительств СССР и США, к врачам Европы, к участникам II специальной сессии ООН по разоружению и к делегатам XXXV Всемирной ассамблеи здравоохранения.

Идеи международного движения врачей за предотвращение ядерной войны были поддержаны и на Всемирной ассамблее здравоохранения в мае 1983 года. Ассамблея призвала все государства мира уделить особое внимание представленному докладу Международного комитета экспертов ВОЗ в области медицины и здравоохранения "Последствия ядерной войны для здоровья населения и служб здравоохранения". В этой резолюции особо подчеркивалось, что именно на работниках здравоохранения лежит самая большая ответственность за предотвращение безумия ядерной войны.

III Международный конгресс "Врачи мира за предотвращение ядерной войны" проводил свою работу в Нидерландах в июне 1983 года. В нем участвовало уже более 300 ученых-медиков разных политических убеждений из 43 стран мира. Конгресс проходил под девизом "Ядерные иллюзии - чем расплачивается человечество". В докладах на пленарных заседаниях и в рабочих группах было убедительно показано, что политика ядерного устрашения, ведущая к всевозрастающей гонке вооружений, держит в положении заложников население целых континентов, отвлекает ресурсы в борьбе с болезнями, голодом, нищетой. Конгресс принял три итоговых документа: Обращение к Председателю Президиума Верховного Совета СССР Ю. В. Андропову и президенту США Р. Рейгану; призыв врачей мира к прекращению гонки ядерных вооружений; клятвы и заявления относительно медицинской этики. (Предлагаемое изменение применительно к ядерному веку.)

IV конгресс состоялся в Хельсинки в июне 1984 года под девизом "Врачи утверждают: ядерная война может быть предотвращена". В нем участвовало более 500 человек из 53 стран. Обсуждены новые данные о тяжелых последствиях ядерной войны, в частности климатических.

Итоги III конгресса "Врачи мира за предотвращение ядерной войны" получили широкое освещение в советской прессе... По Центральному телевидению были показаны фильмы о его работе, о дискуссиях на пленарных заседаниях. В соответствии с решениями конгресса в нашей стране успешно проведена кампания по сбору подписей под призывом врачей мира о прекращении гонки ядерных вооружений (собрано более миллиона подписей). Идея дополнения клятвы Гиппократа была с энтузиазмом встречена советской медицинской общественностью, а Президиум Верховного Совета СССР, в который обратились врачи и медицинские работники страны, узаконил по их просьбе дополнение традиционной клятвы Гиппократа обязательством бороться за предотвращение ядерной войны.

Советские ученые-медики и врачи стоят в первых рядах активных борцов за мир, за предотвращение ядерной войны, за прекращение гонки ядерных вооружений. Советский комитет при президиуме АМН СССР "Врачи за предотвращение ядерной войны" был организован еще в июне 1981 года. В него вошли ученые разных специальностей. Они проводят большую работу по ознакомлению советской и международной общественности с последствиями ядерной войны, выступают в печати, в аудиториях, на заводах, предприятиях, в учреждениях, по радио и телевидению. В ответ на "Обращение II Международного конгресса "Врачи мира за предотвращение ядерной войны" к врачам Европы" советские медики заявили; "Самое опасное - опустить руки перед ядерной угрозой. Если все поймут, что за опасность заключена в этом оружии, и, осознав, не дрогнут перед вызовом тех, кто хотел бы воспользоваться этим бесчеловечным оружием, - тогда угроза будет отведена. Мы в это верим".

Советские врачи активно поддерживают все мирные инициативы своей страны и пропагандируют их за рубежом.

Четкие профессиональные позиции врачей в предотвращении самой страшной эпидемии - массовых смертей от ядерных взрывов - находят понимание и поддержку среди тех, кто знает, какие ужасы несет с собой война.

Недаром еще на I Международном конгрессе врачи констатировали: "Войны начинаются в умах людей, но человеческий разум способен предотвратить войну". Не допустить, чтобы солнце было закрыто атомным грибом, - вот цель прогрессивных ученых мира, в том числе и международного движения "Врачи мира за предотвращение ядерной войны".

Когда-то великий русский писатель Л. Толстой, рассуждая о целях добра и зла, о человеческой солидарности, о войне и мире, выразил мысль, очень созвучную тревогам и заботам современности: "Все мысли, которые имеют огромные последствия, - всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто".

И медики планеты сделают все возможное для объединения всех честных людей в борьбе за предотвращение ядерной войны, за мир и разоружение. Чем авторитетнее и громче будет звучать их голос, тем плодотворней станет деятельность всех тех, в чьих руках сегодня счастье родной земли!

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2015
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'