Новости Библиотека Учёные Ссылки Карта сайта О проекте


Пользовательский поиск





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Когда иммунитет на страже

Объективность беспощадна. И нужно иметь силы признаваться в этом. Иметь силы сказать: сегодня мы еще слишком мало об этом знаем, нужно еще много работать, учиться, думать, исследовать, проверять, прежде чем осуществить одну из самых благородных страстей — принести людям пользу.

Каждые четверть часа на земном шаре умирает более 1000 человек. Из каждой 1000 смертей причиной 270 являются заболевания сердечно-сосудистой системы, 206 происходят от несчастных случаев и 154 от рака. Больше половины людей, умирающих в возрасте старше 45 лет, погибает от сердечно-сосудистых заболеваний. Подумайте, сколько людей можно было бы спасти, научившись пересаживать сердца или даже только сердечные клапаны!

Каждую минуту 12 человек на земле умирает от рака, который нельзя оперировать, если опухоль уже проросла какой-либо жизненно важный орган. Подумайте, сколько людей можно было бы спасти, если уметь пересаживать органы взамен удаленных!

270 умирает от заболеваний сердца, а 206 — от, несчастных случаев. И большая часть погибших от несчастных случаев уходит из жизни в расцвете сил, со здоровыми сердцами. Эти-то сердца прямо просятся для пересадок. Впрочем, это опять фантазия. Надо ведь стараться, чтобы несчастных случаев было как можно меньше.

На каждые 1000 смертей в возрасте от 5 до 14 лет 441 приходит в результате несчастного случая, чаще всего травматического характера. Надо ли говорить, что здесь жизнь пострадавшего целиком зависит от возможностей хирургии практически применять трансплантацию органов и тканей?

И тем не менее мы должны быть честными перед беспощадной объективностью: сегодня мы еще не умеем этого делать, иммунологический барьер несовместимости тканей не преодолен. И сколько бы хирурги-экспериментаторы ни льстили себя надеждой, что следующая операция пересадки чужого органа пройдет успешно и орган приживет; сколь страстны ни были бы они в своем желании преуспеть; с каким бы усердием, не щадя сил и времени, они ни отдавались бы своей работе в операционной, им приходится признать: сегодня мы еще не умеем этого делать. И не потому, что не хватает хирургического мастерства. Мастерства хватает.

Примером тому Владимир Демихов. Им в наши дни проведены десятки успешных в техническом смысле трансплантаций. Пересажены конечности, почки, легкие и другие органы и даже группы органов. Например, легкие вместе с сердцем или целая голова. И если бы не конечные постоянно печальные результаты... Он повторяет тот путь, которым прошел Каррель 60 лет тому назад.

Сколько раз распространялись великолепные сенсации. Моряк по имени Хулио Луна из Эквадора потерял руку. Во время военных учений рука была оторвана ниже локтя взрывом гранаты. Хирург гуаякильского госпиталя в Эквадоре пересадил пострадавшему руку, взятую от трупа. В газетах появилось сообщение: пересаженная рука прижила! Моряк даже шевелил пальцами. А через три недели гораздо более скромное сообщение, поступившее из бостонского госпиталя США, куда был переправлен Хулио Луна. Началось осложнение, и, чтобы спасти жизнь моряка, пересаженную руку пришлось ампутировать.

Или еще сенсация. «В результате операции, которая длилась менее 40 минут, 44-летнему портовому рабочему Дэвису из Денвера пересадили почку шимпанзе. Спустя полтора месяца Дэвис бодрыми шагами вошел в зал, где заседала конференция Тулонского университета, и сообщил, что чувствует себя превосходно». А через несколько недель менее шумное сообщение: «Портовый рабочий Дэвис скончался».

А вот официальная международная статистика о судьбе почек, пересаженных от одного человека другому, то есть о судьбе гомотрансплантированных почек. Ее публикует каждые полгода американский журнал «Трансплантация».

Официальные данные на 15 марта 1965 года. Из 336 операций по пересадке от посторонних людей-доноров 322 окончились трагически в течение первого года, и лишь один оперированный прожил дольше 2 лет. Такая же судьба постигла тех, кому для пересадки взяли почки отца или матери. Немногим лучше обстояло дело, когда донорами были родные братья или сестры (идентичные близнецы пока не учитываются). Двухлетний срок прожили 7 человек из 123 оперированных, два пациента жили дольше 4 лет, и лишь один дожил до 6-го года. Всего пересадили 636 почек. 562 человека погибли в первый год. 74 человека прожили больше года. Дольше 2 лет — только 9. 4 года — 2 человека. И ни один не пережил 6 лет. И это несмотря на то, что пациенты все время получали препараты, угнетающие иммунитет! Без подавления иммунитета почки отторгаются в течение нескольких недель.

В нашей стране тоже накапливается опыт в области пересадок почек. Известный советский хирург Борис Васильевич Петровский начиная с 15 апреля 1965 года провел в Институте клинической и экспериментальной хирургии Минздрава СССР несколько операций. Они были сделаны тогда, когда никакое другое лечение уже не помогало. В ближайшие дни молодые люди должны были погибнуть от почечной недостаточности в результате тяжелейшего неизлечимого заболевания почек. Им пересадили эти органы от их матерей или других родственников. Риск был оправдан и благороден. Пусть эти операции пока лишь продляют жизнь. Но разве это не благородно — вырвать человека из рук смерти и потом бороться за его жизнь недели, месяцы, годы? Бороться, отыскивая пути преодоления несовместимости, приобретая опыт для будущего?

Первый оперированный больной прожил 7 месяцев. Второй — 5. Третий живет уже год. Четвертый погиб в первое полугодие. Судьбу остальных покажет будущее.

Вполне возможно, что найдутся люди, которые будут говорить, что этого не надо было делать, что незачем продлевать мучения больных, лишать почек их родственников. Такие рассуждения часто приходится слышать, когда идет речь о лечении безнадежных больных. Да я и сам иногда так думаю. И все-таки лечить надо до последней надежды. Сегодня мы пересадили почку. Больной еще живет полгода, год; но за это время может быть решена какая-нибудь очень важная деталь проблемы, и полгода, подаренные больному, обещают превратиться в долгую жизнь.

Но неужели мы все еще мало знаем? Ведь после Карреля, который во всеуслышание сказал, что пересадки между двумя индивидуумами невозможны, так как гомотрансплантаты неминуемо отторгаются, прошло более 50 лет. С тех пор были открыты группы крови и появилась надежда подбирать для пострадавшего идентичного в групповом отношении донора...

Групп крови оказалось неожиданно много, а комбинаций различных групповых антигенов хватило, чтобы сделать каждого человека отличным по своему антигенному набору от любого другого. Ткань любого донора, даже отца, матери или родного брата, если он не идентичный близнец, воспринимается как чужая. Собственно, она и есть чужая.

Но исследования не остановились на этом. Иммунологи научились подавлять иммунитет с помощью облучения и ряда химикалий. Подавлять те силы, которые отторгают пересаженную ткань.

Все операции по трансплантации почек сопровождаются воздействиями, угнетающими иммунитет. Без этого ни одна пересаженная почка не живет дольше нескольких недель. Больных облучают, им назначают 6-меркаптопурин, имуран, кортизон и т. п. в отдельности или в разных сочетаниях. Но, увы, все эти ингибиторы иммунитета не могут полностью подавить его. Могут, но только при назначениях их в смертельных дозировках.

Потом показалось, что и из этой трудности как будто бы найден выход — создание толерантности к тканям донора, создание сфинксов. И это как будто бы не трудно. Достаточно новорожденному ввести кроветворные, например костномозговые, клетки донора — и он превращается в сфинкса, которому можно пересаживать любую донорскую ткань. Он будет «терпеть» ее бесконечно долго.

Создавать сфинксов можно и во взрослом состоянии. Надо облучить организм в смертельной дозе или абсолютно (смертельно) подавить иммунитет одним из химических ингибиторов и после этого пересадить ему кроветворную ткань будущего донора. Чужие клетки размножатся, спасут организм от смерти и превратят его в сфинкса, в котором его собственные клетки будут сосуществовать с донорскими и которому теперь уже можно пересаживать любую донорскую ткань.

Казалось бы, все! Способ есть, мы взобрались на последнюю вершину. Но только мы на нее взобрались, беспощадная объективность открыла нам вид на следующую, столь же крутую. И надо искать пути на нее. Надо суметь разгадать загадку современных сфинксов.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2001-2017
При копировании материалов активная ссылка обязательна:
http://nplit.ru 'NPLit.ru: Библиотека юного исследователя'