Преемственность и традиции

Сибирская археология на подъеме. И это связано с целым рядом объективных факторов. Исследования многих поколений, начиная с середины XIX века, заложили хороший фундамент. Быстро растут местные кадры археологов. Если до 60-х годов в Сибири работали в основном специалисты из европейских центров нашей страны, то в настоящее время в Новосибирске, Владивостоке, Кемерове, Иркутске, Якутске, Омске, Томске, Барнауле и других краевых и областных центрах работают квалифицированные исследователи, сложились дружные коллективы, создаются свои школы. Но, несмотря на это, в Сибири еще много мест, где не побывали специалисты. И даже районы интенсивного изучения хранят удивительные тайны прошлого, и неустанный поиск дает свои результаты.

Многие проблемы, над которыми сегодня работают археологи, не региональные, а имеют важное международное значение. Проблема первоначального заселения человеком Сибири... Совсем еще недавно, 20—30 лет назад, считалось, что первый человек, который разжег свои костры в Сибири, был человеком современного физического типа, а начался процесс заселения 20—25 тысяч лет назад. Открытие нижнепалеолитических комплексов на Алтае, в Приангарье, Якутии, на юге Дальнего Востока удревнило начало этого процесса более чем в 10 раз. Предстоит многое сделать специалистам, чтобы ответить на многие вопросы оппонентов, и вопросы справедливые. Здесь очень важны совместные работы ученых разных наук: археологов, палеоантропологов, геологов, палеонтологов, палеогеографов и других. Лишь комплексные исследования позволят в полном объеме воссоздать экологические условия того времени, наметить направления миграционных путей человека в нижнем палеолите. Разработка этой проблемы только начинается, и в будущем предстоит сделать еще немало.

Не менее сложная и волнующая проблема связана с решением вопроса о формировании в Сибири человека современного физического типа — хомо сапиенса — и его культуры. На Алтае на основании типов каменных орудий, техники их первичной и вторичной обработки хорошо прослеживается непрерывность линии развития от мустье до этапа развитого верхнего палеолита, что свидетельствует о преемственности культуры мустьерского человека и человека разумного. Особенно убедительно это показали раскопки в Денисовой пещере на реке Ануй, расположенной в 100 километрах от пещеры Окладникова, где найдены остатки неандертальца, слои с находками которого перекрывают верхнепалеолитические горизонты. В Денисовой пещере выделено двенадцать палеолитических слоев. Нижние семь относятся к мустье, а вышележащие пять — к верхнему палеолиту. Преемственность форм и типов каменных орудий верхних и нижних горизонтов очень хорошо выражена.

Преемственность и традиции

Исследования последних лет на Алтае позволяют не только значительно расширить район становления человека современного физического типа, но и поставить новую, очень интересную проблему. Традиционно считается, что человек разумный сформировался 35—37 тысяч лет назад. А так ли это на самом деле? Может быть, следует значительно удревнить время зарождения культуры человека верхнего палеолита? По нашим наблюдениям на материалах Алтая, 40 тысяч лет назад и ранее уже появились основные типы орудий труда, характерные для верхнего палеолита. Это прослеживается и в палеолитических комплексах на Верхней Лене.

Ранние верхнепалеолитические памятники, возраст которых 30—35 тысяч лет, открыты и раскапываются в настоящее время на Алтае, в Хакасии, на Енисее, Ангаре, Алдане, на юге Дальнего Востока. Они дают много ценной информации. Человек в то время уже заселил большую часть Сибири, причем как южные, так и северные районы Азии, что позволило ему по сухопутному мосту — древней Берингии, соединяющей Старый и Новый Свет, — первым открыть новый континент — Америку.

Палеолитическое искусство Сибири известно во всем мире. Раскопки на Ангаре в районе села Мальта, которые проводили антрополог, археолог М. Герасимов и А. Окладников у села Буреть в восьми километрах от Мальты, дали десятки скульптурных изображений женщин, птиц. Восхищение вызывает высочайшее искусство древних художников, сделавших очень реалистические изображения мамонта и змей на костных бляхах. Возраст находок 23—24 тысячи лет. В сводках по палеолитическому искусству, вышедших во многих странах мира, они занимают достойное место. Но до настоящего времени идут споры об истоках этого искусства и в целом мальтинско-буретской культуры. Одни ученые считают, что мальтинско-буретская культура оставлена пришельцами с запада, потому что орудия труда и искусство напоминают ориньякские и мадленские образцы Франции, другие настаивают на ее местном происхождении.

Истоки древних культур Сибири, безусловно, уходят в глубокое прошлое. Но и в последующее время не обрывается связь времен. Начальный фундамент культуры, заложенный далекими поколениями, продолжает развиваться и совершенствоваться.

В неолитическое время в Сибири и на юге Дальнего Востока происходит формирование двух обширных культурных центров. У племен Сибири, на Енисее, Ангаре и в других местах происходит складывание особого охотничьего и рыболовецкого хозяйства, которое позволяет им заселять и осваивать обширнейшие пространства тайги и лесостепей. Они были настоящими номадами Северной Азии. Многочисленные погребения и поселения свидетельствуют о высоком уровне культуры в то время. Керамика, разнообразные типы каменных орудий этих племен известны в Северном Китае, Монголии и других районах, что свидетельствует о широких миграциях древних сибиряков и в неолите.

Своеобразно и оригинально их искусство. По берегам Ангары, Оби, Томи, Енисея, Лены обнаружены целые галереи наскальных росписей — писаниц, сделанных во времена неолита — 8—5 тысяч лет назад. На некоторых островах на Ангаре открыты сотни рисунков каменного века. Это изображения зверей — красавца тайги лося, основной добычи первобытных охотников, рыб, а также бытовых сцен. Причем писаницы выполнены на камне и, конечно, не одним человеком — поколениями талантливых людей. Поражает мастерство первобытных художников: все делалось сразу в твердом материале — на века и тысячелетия.

Высокая культура сибирских народов прослеживается и в последующее время. В 20—30-х годах производились раскопки Пазырыкских курганов на Алтае. Они замечательны обилием и разнообразием памятников самобытного художественного творчества племен, близких по культуре к скифам Причерноморья; Вечная мерзлота донесла до нас в небывалой сохранности погребения людей с лошадьми, многочисленными предметами быта, домашней утвари, с декоративно-прикладными изделиями, относящимися к V—III векам до нашей эры. Сохранилась даже деревянная колесница, сделанная без единого гвоздя, с четверкой упряжных лошадей. Пазырыкские находки относятся к выдающимся экспонатам собрания Государственного Эрмитажа и свидетельствуют о широких культурных связях народностей Алтая.

В посление годы молодой талантливый ученый В. Кубарев ведет в урочище Уландрык и других местах на Алтае раскопки малых курганов, в которых производилось захоронение простых общинников. В массивных лиственничных срубах Уландрыка, заполненных древним льдом, обнаружены неграбленые в отличие от царских погребения пазырыкской культуры. Благодаря особым условиям

в них сохранились самые разнообразные предметы: деревянные блюда на четырех ножках, деревянные ковши, бронзовые кинжалы в деревянных ножнах, чеканы с хорошо сохранившимися деревянными рукоятями, детали луков и стрел, ткани и изображения из золотой фольги. Совершенно уникальными можно назвать украшения сакральных головных уборов, которые входили в состав погребальной одежды. Среди изображений различных мифических персонажей, выполненных из дерева и помещенных на головные уборы, первостепенное место занимают образы оленя и коня. В набор деревянных фигурок входили и другие популярные персонажи алтайского звериного стиля. Это фантастический грифон, из птиц — петух, орел и гриф.

Головные уборы украшались также многочисленными золотыми бляшками в виде птиц, розеток и стилизованных бычьих голов. Нижний край головного убора в отдельных случаях украшали налобные повязки или деревянные диадемы, на одной из которых вырезаны изображения противопоставленных оленей. На погребенных воинах найдены великолепной работы изображения снежного барса — ирбиса, — которые служили наконечниками гривны. Несомненно, все эти теперь уже многочисленные фигурки зверей не только служили украшениями, но и отражали определенные образы древнеалтайской мифологии. В них заложена богатейшая информация об идеологических представлениях древних кочевников. Удивительные деревянные и глиняные сосуды, орнамент на коже и дереве, мифолоческие персонажи и многое другое было пронесено через столетия, сохранилось, обогатилось и нашло вторую жизнь у алтайцев и иных народов Южной Сибири.

Необыкновенная оригинальность, самобытность коренного населения Дальнего Востока связана с наследованием различных элементов в искусстве, духовной культуре, с традициями сотен поколений. У нанайцев, ульчей, удэгейцев, например, которые живут по берегам Амура, в поделках из бересты, аппликациях на одежде, головных уборах, рукавицах мы видим те же самые, прошедшие через века сюжеты: знаменитую «амурскую спираль», встречающуюся на глиняных первобытных сосудах, маски-личины, затейливые узоры-плетенки, орнамент в виде рыбьей чешуи, которые бытовали у населения 5—7 тысяч лет назад. Очевидна непрерывность развития культуры народов Сибири и Дальнего Востока. И это еще одно доказательство того, что не существовало народов без культуры и вне истории. Начиная с глубокой древности на этой территории формировались свои культуры, которые внесли большой вклад в мировую культуру. Вот пример нерасторжимой связи времен, эпох, связи археологии и истории.

В одной книге трудно рассказать обо всем многообразии и оригинальности древних культур Северной Азии, ставших благодаря работам археологов известными всему миру. Может даже сложиться впечатление, что Сибирь и Дальний Восток были каким-то особым культурным центром. Отнюдь! У нас полная уверенность в том, что во всех уголках нашей земли, издавна заселенных человеком, хранятся неисчислимые сокровища прошлого. Только взять их, увидеть не так-то просто. Требуется огромный и кропотливый труд, гигантская черновая работа, которая почти всегда предшествует удивительным открытиям. Только постепенно, шаг за шагом, следуя от одного факта к другому, складывается вся красота и величие сделанного сотнями и тысячами предшествующих поколений. Археологи в Сибири и на Дальнем Востоке немало потрудились. Но сколько им еще предстоит? Сколько новых и удивительных открытий ждет их в будущем?

С приходом в Сибирь русских богатейшее культурное наследие коренных народов, имеющее глубинные истоки, не исчезло, а продолжилось и умножилось. Именно с этого времени начался важнейший исторический процесс, в результате которого за короткий срок русская культура, обогащенная культурой коренных народов, быстро распространилась от Урала до Тихого океана. За Ермаком, о котором Н. Карамзин сказал, что он «был роду безвестного, но душою великой», потянулись другие ватаги крестьянской вольницы. Ведь это она, безвестная крестьянская вольница, пролагала пути сквозь тайгу и тундру, шла через волоки, по малым и великим сибирским рекам, двигалась неутомимо и неудержимо навстречу солнцу, на восток и на север Сибири. Это он, крестьянин, мастер на все руки, строил переправы, рубил остроги и города, выходил к Тихому океану, на Сахалин и Курилы, Камчатку и Аляску — Русскую Америку.

Много было в те годы одаренных и смелых людей, оставивших заметный след в истории сибирской культуры. Но о немногих история помнит. Если говорить о XVIII веке, одним из таких людей необыкновенного таланта и широты знаний был Семен Ульянович Ремезов. Историки называют его историком, этнографы — этнографом. Он первый сибирский архитектор и градостроитель, художник и картограф. Замечательным произведением графического искусства, где удачно сочетаются научное исследование и художественное дарование, стал его «чертеж всей Сибири» — первая карта, на которую нанесены крупные реки и озера края, города и остроги, достопамятные места.

Как и во все времена и у всех народов, художественные ценности в Сибири создавались руками простых людей. Об отменном вкусе безвестных древних зодчих дает представление, например, Спасо-Зашиверская церковь, построенная в 1700 году в городе Зашиверске на Индигирке, за Северным полярным кругом. Поражает не только строгая выразительность, ясность пропорций, пластичность этого историко-культурного памятника, но и выбор места для постройки церкви с его труднопередаваемой красотой и удивительной природной акустикой.

В Сибирь пришли талантливые и трудолюбивые люди. И благодаря их творческому труду, под влиянием культуры русского народа, помноженной на опыт и традиции коренных народов, в XVII—XVIII веках идет быстрый процесс первоначального этапа освоения Сибири. Освоения не только экономического, но и духовного. В начале XVIII века в Тобольске открывается первая в Сибири и вторая в России провинциальная школа. К этому времени относится и зарождение театра. Позднее школы открываются не только в крупных административных центрах Сибири, но и на окраинах. Есть сведения о существовании школы в начале 30-х годов XVIII века в Якутске. В середине XVIII века на Камчатке и Курильских островах работало 20 школ, в которых обучалось несколько сот человек. В это же время в Сибири открываются школы, готовящие специалистов для геодезии и картографии, навигации, горного дела; развивается библиотечное дело. В 1764 году в Барнауле при правлении Колывано-Воскресенских горных заводов основывается библиотека, скоро ставшая одной из крупнейших в России технических библиотек. В начале XIX века в ее фондах насчитывалось 7152 тома на русском, немецком, латинском, английском и других языках.

Экономические и духовные преобразования охватили и коренные народы Сибири, которые приобщались к более передовым методам хозяйствования (о чем свидетельствует широкое распространение земледелия и огородничества) и в целом к русской культуре.

В 1979 году мне пришлось участвовать в конференции, посвященной проблемам Русской Америки. Она проходила в городе Ситке — бывшей столице Русско-Американской компании.

На конференции вновь проявились негативные тенденции, которые в последние 10—15 лет стали часто проскальзывать в буржуазной историографии. Некоторые канадские и американские ученые пытались доказать пагубность и разрушительную силу русского влияния на культуру, быт и экономику коренных народов севера Сибири и Аляски. Нас даже проводили в этнографический музей, очень хорошо оснащенный технически, и показали диорамы и сфабрикованные рисованные видеофильмы с красочным живописанием зверств русских. Перед нашими глазами прошли ужасающие картины убийств, грабежей, насилий русских над алеутами, эскимосами, индейцами. Сопровождавшие нас американские коллеги стыдливо прятали глаза и пытались сослаться на какие-то новые источники и документы. Следует сразу сказать, что большинство зарубежных ученых открыто возмущались подобного рода фальсификациями, граничащими с провокацией, и на пленарных заседаниях во время конференции, приводя многочисленные факты, доказывали большую роль русских в развитии культуры аборигенов Сибири и Америки.

Одним из основателей Русско-Американской компании был Александр Баранов, после смерти которого А. С. Пушкин написал: «Жаль честного гражданина, умного человека». Баранов открыл на острове Кадьяк библиотеку, куда из столицы, несмотря на огромные трудности, доставлялись картины, книги, журналы, пособия по горному делу и различным ремеслам.

Особо хочется сказать об Иннокентии Вениаминове. Сын сельского пономаря Евсея Попова, нареченный Иваном, он родился 27 августа 1797 года в селе Амга в верховьях Лены. После окончания духовной семинарии, получив по традиции новую фамилию — Вениаминов, он,— талантливый от природы человек, быстро продвигается по иерархической лестнице и в 25 лет уже настоятель иркутской Благовещенской церкви. Все в его жизни меняется в 1823 году, когда в Иркутск пришел указ синода направить священника на остров Уналашка — один из самых крупных в Алеутской гряде. Долгое время не находилось кандидатуры на эту должность. Когда иркутский архиерей потерял надежду найти добровольца, перед ним появился Иннокентий Вениаминов, изъявивший желание поехать на этот забытый богом край света.

Решение пришло к нему не сразу. «Да и в самом деле, — вспоминал он позднее, — мог ли я, или был мне какой расчет, судя по-человечески, ехать бог знает куда, когда я был в одном из лучших приходов в городе, в почете и даже в любви у своих прихожан, в виду и на счету у своего начальства, имел уже собственный свой дом, получал доходу более, чем тот оклад, который назначался на Уналашке». Но под влиянием «выходца с Алеутских островов» Ивана Крюкова, влекомый жаждой к путешествию, он неожиданно для себя «весь загорелся желанием ехать к таким людям... Как будто что-то поворотилось в груди моей, и я тут же объявляю своим домашним: я еду! Ни слезы родных, ни советы знакомых, ни описания трудностей дальнего пути и ожидающих меня опасностей — ничто не доходило до моего сердца: как будто огонь горел в моей душе...».

Решение Вениаминова поистине героическое. Сам путь до Уналашки необычайно труден и опасен... От Иркутска на лошадях он добирается до села Ангинского. Оттуда по реке Лене сплавом до Якутска. От Якутска дорога шла по тайге, марям, болотам, горам и речным переправам через бурные сибирские реки до Тихого океана.

В то время в Уналашке размещалась контора Российско-Американской компании, начальное училище, больница, воспитательный дом для сирот алеутов и креолов, три магазина. Знания и умения, приобретенные в голодные годы юности, Вениаминов щедро передает алеутам, обучая их многим ремеслам, плотницкому, столярному, слесарному, кузнечному делу. Но особенно велик его вклад в отечественную науку — это был подлинный ученый-самородок: лингвист, этнограф, биолог. Он одним из первых уловил нарастающую потребность не в отрывочных этнографических заметках, а в серьезном и всестороннем исследовании отдельных народностей.

Основной труд Вениаминова — трехтомник «Записки об островах Уналашкинского отдела» — глубокое и оригинальное научное исследование. Это и систематизация огромного фактического материала, и подход к нему с позиций современной ему научной методологии, и привлечение данных антропологии, лингвистики и фольклора. Следует отметить и такую черту в исследовании Вениаминова, как историзм, включающий реконструирование самобытной культуры алеутов и их социальной организации.

Вениаминов обессмертил свое имя созданием грамматики алеутского языка. Заслуженной данью уважения к его трудам явилось издание в 1944 году «Элементов алеутской грамматики» в Соединенных Штатах Америки.

Почти 15 лет, находясь на Алеутах, Вениаминов без устали занимается просветительской, деятельностью. Он всячески приобщает алеутов к передовой русской и европейской культуре. «Все ремесла и искусства, какие только могли русские, — пишет он, — перенести с собой в Америку, алеуты перенимали с охотой, так что теперь между алеутами можно найти мастеров от сапожника до часовщика». Поражала Вениаминова и способность алеутов усваивать такое новое явление, как письменность: «Когда они увидели книжки на своем языке... то даже старики начали учиться грамоте для того, чтобы читать по-своему (и потому теперь умеющих читать из них более чем шестая часть)». Вениаминов по-настоящему полюбил и сроднился с алеутами, высоко ценил трудолюбие и благородство, творческий потенциал этого народа. Они «терпеливы, даже до нечувствительности», готовы «на самопожертвование и добры до самозабвения». Наконец, они способны увлеченно трудиться ради творческой радости, а не для извлечения какой-то материальной выгоды. Алеуты тоже полюбили Вениаминова. Из поколения в поколение передавали они уважение и благодарность к этому человеку. В Уналашке нам с гордостью, как самую дорогую реликвию, показывали единственную на острове рощу деревьев, посаженную Вениаминовым. «Роща бишопа Вениаминова», — говорили алеуты, и поныне свято берегущие каждое дерево. Благодаря Вениаминову к уходу русских каждый шестой алеут был грамотным. И таких примеров бескорыстного просветительства, приобщения коренных народов к передовой культуре, обучения ремеслам можно привести немало.

Совершенно по-другому проходила колонизация Америки. Араваки (так называли себя обитатели нового континента, которые первыми встретили экспедицию Колумба добрыми улыбками и с открытой душой) через 20— 30 лет были почти полностью истреблены испанскими завоевателями. Союз креста и меча конкисты разрушил цветущие индейские общества ацтеков, майя, муисков. В огне пожарищ уничтожены колоссальные исторические и культурные ценности. От войн, эпидемий и голода погибли миллионы людей, вина которых была только в том, что у них был другой язык, другая культура, другая религия. История колонизации Америки испанцами, португальцами, англичанами, французами и другими просвещенными нациями наиболее ярко подтверждает слова К. Маркса, что в условиях классовых общественных формаций человеческий прогресс уподобляется отвратительному языческому идолу, пьющему нектар только из черепов убитых. Некоторым западным ученым очень хотелось бы доказать, что русские оказали такое же разрушительное воздействие на культуру коренных народов Сибири. Исторические факты против. Были, конечно, и конфликты, но они единичны, и не они определяли суть всего процесса в целом.

Освоение Сибири русскими носило совершенно другой характер. Не случайно великий свободолюбец Александр Радищев (назвавший Сибирь краем богатейших сокровищ природы, которому суждено сыграть важную роль в мировой истории), находясь в заточении в Илимском остроге, написал замечательный исторический очерк «Сокращенное повествование о приобретении Сибири». Именно о приобретении, а не о завоевании. Освоение шло в тесном содружестве русской культуры и культуры аборигенов. Народы Сибири сохранили свой язык, культуру, искусство, в годы Советской власти получили письменность.

Несмотря на стремление царского правительства в XIX веке превратить Сибирь в край ссылки, прогрессивные тенденции все больше и больше набирают силу. Именно с этого времени здесь начинается развитие театра, литературы, искусства, науки. Большая роль в этом принадлежит ссыльным. В Сибирь по этапу правительство отправило много одаренных, умных, высокообразованных людей, оставивших глубокий след в истории и развитии культуры Сибири. Одними из первых были декабристы. Они много сделали в области народного образования, театра, литературы, исследования природных богатств и развития сельского хозяйства. Эстафету духовных, просветительских, нравственных традиций вслед за A. Радищевым и декабристами продолжили сосланные в Сибирь петрашевцы и М. Г. Чернышевский, участники восстаний 1863—1864 годов в Польше, Литве и Белоруссии, затем народники и революционеры-марксисты.

С Сибирью связано творчество многих известных писателей, изгнанников, невольных жителей этого края: Ф. М. Достоевского, М. М. Михайлова, В. Г. Короленко, B. Г. Богораз-Тана, П. Ф. Якубовича-Мелынина, С. Я. Елпатьевского, В. А. Серошевского, Ф. Я. Кона и других. В Сибири начиналось и сибирским колоритом окрашено творчество В. Я. Шишкова, Н. Г. Гарина-Михайловского.

Литературное наследие Сибири чрезвычайно обширно. К сожалению, оно еще плохо известно широкому читателю. Большого одобрения заслуживает инициатива Западно-Сибирского книжного издательства в Новосибирске, начавшего серию «Литературное наследство Сибири». Особенно хочется отметить Восточно-Сибирское книжное издательство, которое выпускает серию «Полярная звезда», посвященную декабристам, и серию «Литературные памятники Сибири». Всего вышло более двух десятков книг, которые сразу же стали библиографической редкостью.

Широкое развитие в XIX веке получили театр, архитектура, живопись. С Сибирью непосредственно связано творчество великого русского художника, замечательного мастера исторической живописи В. И. Сурикова. Уроженец Красноярска, Суриков получил в Красноярском уездном училище первые навыки рисования под руководством своего учителя, художника Н. В. Гребнева. Жизнь в Сибири, сибирские впечатления оказали большое влияние на его творчество. Об этом писал сам художник: «Идеалы исторических типов воспитала во мне Сибирь с детства, она же дала мне дух, и силу, и здоровье». Вовремя обучения в Академии художеств в Петербурге, затем в Москве художник не раз приезжал в Сибирь, собирал там материалы для своих картин. В Сибири он написал многочисленные этюды с натуры, рисовал местных русских крестьян, казаков, сибирских татар, хантов, хакасов. Земляки Сурикова высоко ценили его творчество, гордились им, возлагали на него большие надежды. Газета «Восточное обозрение» в связи с появлением картины «Боярыня Морозова» (1837 г.) писала: «В. М. Суриков, наш дорогой земляк, красноярец, он будет всегда нашей гордостью. Пожелаем ему успеха на много-много лет и будем ждать, что он даст для России целый ряд блестящих картин в будущем».

С XIX века начинается процесс интенсивного научного изучения природных богатств Сибири. Большой вклад в постановку научных исследований внесли ученые, сосланные в Сибирь и родившиеся в этом крае. В историю отечественной и мировой науки навсегда вошли такие имена, как И. Д. Черский, А. Д. Чекановский, Л. А. Клеменц, В. А. Обручев, И. С. Поляков, Н. М. Ядршщев, М. П. Овчинников, Н. И. Витковский, А. Я. Тугаринов и многие другие.

Естественнонаучное исследование Сибири дало крупные результаты. Было выяснено в общих чертах геологическое строение этой территории, дана ее географическая характеристика и выявлен круг вопросов, подлежащих дальнейшему углубленному исследованию. В научных центрах страны образовался круг ученых, глубоко интересующихся проблемами Сибири, а в сибирских центрах выросли местные ученые-энтузиасты, группировавшиеся вокруг отделов Географического общества и учебных заведений, и прежде всего первого университета в Сибири в городе Томске. Уроженцы Сибири не ограничивались изучением только этого края. Они внесли свой вклад в общий процесс развития отечественной науки. Из Сибири вышли великий русский ученый Д. И. Менделеев, Д. Н. Прянишников — выдающийся ученый в области агрохимии, физиологии и растениеводства, А. П. Федченко — естествоиспытатель и географ, исследователь Средней Азии, Г. Н. Потанин — путешественник, географ и этнограф, исследователь Монголии, Китая и Сибири, а также историк-демократ А. П. Щапов, ориенталист Д. Банзаров, монголист и тибетолог Г. Ц. Цыбиков и многие другие. Изучение природы, экономики, истории, этнографии Сибири заложило основы для продолжения этих исследований в настоящее время.

К культурному наследию мы должны отнести и многие гениальные идеи и прогнозы о будущем Сибири, высказанные в прошлом, воплощение которых осуществлено в советское время или будет реализовываться в недалеком будущем. Часто можно услышать о гениальном пророчестве М. Ломоносова по поводу Сибири. К сожалению, фраза нередко цитируется не полностью, а М. Ломоносов говорил следующее: «Таким образом путь и надежды чужим пересечется, российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и Америке». Замечание Ломоносова «путь и надежды чужим пересечется» и упоминание Северного океана далеко не случайно: открытия русских в XVIII веке на северо-востоке Азии и освоение ими Аляски и Алеутских островов вызвали большое беспокойство у ряда европейских держав, и в первую очередь у Англии, Испании и Франции.

«Когда в Европе стало известно, — писал Г, Шевеньи, — какие сокровища открыли русские в северной части Тихого океана, Англия, Франция и Испания, «словно собаки»... пробудились от крепкого сна, сделали стойку на Север и зарычали. Три державы независимо друг от друга, но почти одновременно приступили к действиям». Из Мадрида направляется в Новую Испанию приказание немедленно занять всю Калифорнию, чтобы предупредить там появление русских. Англичане отправляют Д. Кука в третье, которое стало его последним, кругосветное плавание и объявляют вознаграждение в 20 тысяч фунтов стерлингов за открытие пролива, соединяющего два океана, который, кстати, до этого уже дважды открыли русские мореплаватели С. Дежнев и экспедиция В. Беринга.

Царское правительство, к сожалению, не смогло удержать открытую и освоенную русскими Аляску и Алеутские острова, так называемую Русскую Америку, но слова Ломоносова о значении Сибири и Северного океана сбываются в наше время. В связи с дальнейшим освоением богатств северо-востока значительно повысится и роль Северного океана как важнейшей транспортной артерии и как района с богатейшими природными богатствами, в том числе и залежами газа в шельфовой зоне. Именно залежами, потому что он там не в жидком, а в твердом состоянии.

Россия никогда не испытывала дефицита в главном, что движет и предопределяет социальный и экономический прогресс, в творческом потенциале. Но лишь с победой Великого Октября открылись реальные и широкие возможности для практического приложения творческих сил. Задолго до установления Советской